Коля тупо посмотрел на упавшего приятеля, перевел взгляд на Карину.
«Чем это она его? – промелькнула у него мысль. – Какая-нибудь импортная хреновина?»
Между упавшим Шурином и девушкой – метра три. До Коли – втрое больше. Слишком далеко для броска…
– Ты че творишь! – закричал Баран. – Мы ж тебе ничего плохого…
Карина быстро развернулась на шаг, направила на него ладонь – и Баран завалился набок.
Теперь Коля точно видел, что в руке у девушки ничего нет. И во второй руке – тоже.
Ничего себе!
Коле очень захотелось сделать ноги, но бросать своих – не его стиль.
– Спокойно, детка, – произнес он, поднимая руки и делая шаг вперед. – Видишь, у меня ничего нет. Я не хочу неприятностей. Давай спокойно поговорим…
Может, это газ какой-нибудь? Баллончик, заделанный в часы, или типа того…
Хотя нет – пшика или хлопка, тем более – треска разряда Коля не слышал. Это точно.
Девушка в третий раз вскинула руку. На этот раз ее ладонь смотрела на Колю. Обычная ладонь, узкая, изящная…
Коля не зажмурился.
Ничего не произошло.
Девушка дернулась, выкрикнула что-то не по-русски, потом отпрянула, развернулась, шмыгнула в калитку и была такова.
Коля бросился к Шурину. Встряхнул его. Шурин был – как ватный. Глядел, не мигая. Но – живой. Жилка на шее билась.
– Ах ты дрянь, – пробормотал Коля. – Ну, сучка! Ну ты мне ответишь! – И, охваченный холодной яростью, бросился вслед за девкой.
Он был уверен, что через пару минут догонит стерву. Коля отлично видел в темноте – от него не спрячешься. А бежать… Пусть бежит. На каблучках не особо побегаешь…
* * *Карлссон смотрел на заклятого врага. Один стремительный бросок – и всё. Карлссон почти физически ощущал, как его пальцы сминают горло сида, давят хрящи; как сипит раздавленная трахея; как бьется в агонии прижатый к земле сид… Всего один бросок…
Карлссон медлил.
Карлссон медлил. Будь на месте Ротгара любой другой сид, пусть даже и Туат’ха’Данаанн, Охотник не колебался бы. Но смерти этого сида Карлссон жаждал не как Охотник. К этому сиду у Карлссона – особый счет. Личный.