Я не закончил доклад…
Охрипший Годунов смерил адъютанта тяжёлым, мрачным взглядом:
— Да ну? Ну тогда досказывай, идиот! Чего воды в рот набрал?
Адъютант сглотнул, скороговоркой договорил:
— Ваши сиятельства, Вещий-Филинов спас линкор. Граф сбросил големов с палубы. А его гвардия и дружина — вовремя перегруппировались и ударили навстречу тем каменюгам, кто выходил из моря.
— Что⁈ — срывается Паскевич, вскидывая голову к адъютанту. Улыбка мигом гаснет. Он резко вскакивает со скамьи, словно под ним вспыхнул огонь.
Бояре тоже не обрадовались новости. Впрочем, никто не удивился.
— Черт бы побрал этого Филинова! Опять не прокатило! — возмутился Мстиславский. — Да он что, под счастливой звездой родился⁈ Ни гули, ни големы его не берут! Это уже какой-то сюрреализм!
Годунов пробормотал, понижая голос:
— Он догадается. Чёрт, Филинов ведь догадается, что это мы подставили его.
Трубецкой раздражённо отмахнулся:
— Какие еще заводы! Да брось, Федя. Кто ему скажет? Дураков среди нас нет, чтобы свою голову на плаху не понести.
— Да он же не дурак, Руся! Вспомнит, что это мы его на западный склон подтолкнули!
— Ну и что⁈
— А и то! Хана нам!
Семибоярщина снова зашумела. Переговоры превратились в перебранку. Слово за слово, и кто-то из бояр предложил голосование. Подняли руки.
Но Паскевича уже не интересовало это голосование. Он вообще не слушал.
Княжич сидел в стороне, отстранённо глядя в никуда. Внутри него клокотало бешенство.
«План сыпется, — мрачно размышлял он. — Я хотел дать Королю Теней тело, чтобы он был мне должен. А что теперь? Если монахи всё провалят —то Филинова не заполучить…»
Паскевич нервно сжал кулак."
"«Надо связаться с Обителью и поторопить этих идиотов.
Он встал и пошел к выходу, не говоря ни слова.
* * *Всех големов мы скинули за борт — вышвырнули, как мешки с мусором, как метко заметил Ледзор. Экипаж шумит, суетится, проверяет огневые установки. А я иду в капитанскую рубку, по пути наблюдая, как на берегу «Бураны» методично поливают големов кислотным огнём.