Он замирает, поднимает меч над головой — и кричит так, что даже Золотой дёргает крылом:
— Я — ФЕАНОР ВОИТЕЛЬ! Король Западного Полдня! ВРЕМЯ УМИРАТЬ, ГРЁБАНЫЕ МОНАХИ! Вы держали меня в плену сотни лет! Сегодня вы познаете месть Воителя!
С этими словами он активирует мегатехнику, и над вражеским строем с грохотом распахивается небо — туда, в самую гущу одержимых, падает поток лавы, обрушиваясь, как струя чистого ада. Вспышка ослепляет, воздух вспучивается от жара, и из земли вырывается вулканический столб — ревущий, обжигающий, несущий смерть.
Не меньше трех десятков одержимых превращаются в горящие остовы, их тела вспыхивают, как сухая трава, и в тот же миг Демоны, не удержавшись внутри, вырываются наружу — визжа, извиваясь, без тел, без якорей, и улетают в Астрал, оставляя за собой шлейф мрака и боли.
— Ого… — удивляется Настя. — А дядя Лакомки сильно разозлился.
Ледзор смотрит с искренним уважением:
— Даёт ушастик! Я бы так не смог! Он что, монстр⁈
— Верно, — бросаю. — Тупой, гордый монстр.
Феанор, мать твою, отступай! Молодец, шарахнул, теперь вали, пока не прилетело! Хватит пафоса! Но нет, он стоит. Горит в свете лавы, как древний бог войны. И тут по нему обрушиваются снопы Астрала. Монахи активировали частичную материализацию — чистый выплеск демонической энергии. Всполохи взрываются в воздухе. Феанора поглощает свет.
— Погнали, Золотой! — кричу по мыслеречи.
Дракон резко ускоряется, пикирует вниз. Воздух гудит, давление прижимает к чешуе. Вон он — Феанор, где-то в дыму, в искрах, ещё жив, но это пока. От вулканического доспеха остались лишь обугленные фрагменты. Придётся вытаскивать этого упрямого дурня прямо из пепла.
В стороне замечаю две четырехрукие фигуры. Горгоны.
— Змейка, Горзул! — бросаю в мыслеречь. — Убить монахов! Сломать, сжечь, растащить по косточкам!
Отдельно дополняю Змейке:
— Скажи Горзулу, что ты очень любишь головы.
Секунда молчания. Потом рычание в ответ:
«Мазакаааа… Сссссегодня будет пиррр!»
* * *Невский замок, Невинск
В просторной, светлой гостиной на бархатном диване Лакомка устроилась уютно, держа на руках маленького Олежека, закутанного в плед с вышитыми журавлями. Рядом, в кресле с высокой спинкой, Лена кутается в мягкий шаль-шарф и обхватывает двумя руками чашку облепихового чая.