В трех кварталах от ненавистной гостиницы.
Я уже настолько устала от всего, что и волноваться сил тоже нет. Заламывать руки и просить чего-то у Аллаха. Я просто послушно жду, прохаживая по парковке.
Нарушаю ли условие Айдара? Да, конечно. Но разве это имеет хоть какое-то значение, когда даже безупречное исполнение каждого из требований не приведет ни к чему, кроме моего полного уничтожения?
Я раскаиваюсь за слишком резкие слова и свое поведение в парке. И перед Сафие. И перед Айдаром. Нельзя было показывать ему свою слабость.
Уверена, он держит паузу перед нанесением нового невыносимого удара. А пока я избиваю саму себя.
Как бы там ни было, после всего, но во мне была честь. Я дала ему над собой поглумиться. Думала, что искупаю вину, а на самом деле всего лишь давала себя наказывать. Но это не закончится прощением. Я всё чаще думаю, что никогда не закончится. Разве что…
Во двор заезжает машины.
Уже темно, я не слишком хорошо вижу номера, но силуэт узнаю.
Он без спешки паркуется на одном из множества свободных мест, выходит из автомобиля, ставит на сигнализацию.
А я свой оставила дальше по улице. Сюда заехать мне не позволили, хотя ЖК почти не заселен. По-человечески могли бы. Только кто же поступает в наше время по-человечески?
Слежу за приближением Леши. По дурацкой привычке пытаюсь угадать настроение мужчины, от которого может зависеть мое благополучие.
По телефону разговаривал он со мной сухо. Но это и логично.
Чем он ближе — тем сильнее колотится мое сердце. В жар бросает. Я предчувствую плохое, но из последних сил цепляюсь за веру. Уже не в Аллаха. Устала как-то. Хотя бы в счастливый случай.
— Привет, — здороваюсь первой. Леша тормозит рядом и быстро пробегается по мне взглядом. Даже в темноте я ощущаю разницу между тем, как смотрел раньше, и как сейчас.
Между нами дистанция, но эту выдерживает уже он.
Господи…
— Привет. Поднимемся давай. Поговорим.
Киваю. Опускаю взгляд. Леша обходит меня и направляется к одному из подъездов. Я следую за ним. Сафие опять на попечении соседки. Я уже и сама не знаю, когда закончатся эти мои мытарства. Стыдно. Больно. Обидно.
Перед всеми. Но за соломинку, протянутую Аллой, я схватилась.
Леша правда может помочь. Если захочет.