— Или ты не меня? — Айка спрашивает, вздергивая подбородок, мой взгляд соскальзывает на тонкую шею. Иногда придушить хочется. А потом вспоминаю, как языком по солоновато-сладкой коже… Как ее сердце быстро билось. Как постанывала подо мной. Как с шипением испарялся мой страх. Неужели играла? Неужели всё это время?
Что ж за ведьма мне попалась? Два раза на дно затянула, потом за горло и держать.
— А вдруг не туда завернешь? — спрашиваю, смотря в ненавидяще-безразличные глаза. Только все тот же многоуважаемый Аллах знает, насколько я нихуя не шучу.
Считываю это, как признание.
Выстрел в сердце.
Правды боишься? Рано разоблачать? Я все понять должен когда? При передаче взятки, снова видя, как уже не в мой кабинет заходит опергруппа?
— Здесь у меня никого больше нет, — Айка делает ударение на первом слове. Я хмыкаю, хоть и не смешно вообще.
Да уж. Верность — не ваш конек, Айлин-ханум. К сожалению.
Протягиваю руку, она на нее долго смотрит, а потом дергает головой в сторону.
Вслед смотрю.
Она вызывает во мне бурю. Всегда вызывала. Возможно, и будет всегда. Мне кажется, что в слегка согнутой спине и походке я чувствую надлом. Но это, скорее всего, тоже игра.
Я знаю, что хуево начал. Как мудак, да. Исправиться ты не дала. Что ж.
Иду следом, сжимаю-разжимаю кулаки.
Я приехал сюда с одной целью, обозначенной двумя именами: Айлин и Сафие Салмановы. Думал, это будет быстро, но Айка тянула."
"Ей то страшно, то еще страшнее.
Перестал настаивать на том, чтобы поскорее представила отцом Сафие. Про переезд вбросил и ждал.
Параллельно — дела нашел, ну или дела нашли меня. Миллер мне пытался продать мордой всё вплоть до собаки из своего питомника и старшей дочери. А заинтересовал только участком у реки.
Да и то… Сказала бы мне Айка — едем, нахуй мне тот участок уже.
Но Айка тянула. И я «развлекался».
Только с неоправданно высокими рисками я не работаю никогда. Еще на этапе намеков на цену решения горсовета о выделении участка понял, что спрыгиваю. Но Миллеру не сказал. Он меня с людьми нужными все сводил и сводил.
А я наблюдал. Интересно это все, конечно. Так грязно, что аж страшно.