— Ты и меня не заслужил! Любви моей не стоишь, понял? Я без тебя справилась! Когда ты не мешаешь — у меня всё получается! А ты… Лучше бы меня кому-то другому тогда отдали.
Разворачивается, вылетает и хлопает дверью.
Как по голове вслед за вазой.
Ненавижу себя за медлительность и за нее. Промаргиваюсь. Веду по лбу — смотрю на пальцы. Отталкиваюсь.
Когда оказываюсь в коридоре — Айка уже у лифтов. Бьет по кнопкам, рыдает.
— Айлин, стой, — в ответ на мою просьбу — еще громче и отчаянней. Мотает головой и двигает дальше к лестнице.
Ругаюсь сквозь зубы.
Цель жизни сводится к необходимости ее поймать.
— Айка, пожалуйста. Я спиздел, слышишь? Я тебя не отпускаю.
Вместо того, чтобы хотя бы запнуться, она хватает тележку для уборки в номерах и с силой толкает на меня, а сама ускоряется.
Заскакивает за двери пожарного выхода. Я отталкиваю тележку и слышу щелчок замка.
— Блять.
Рывком подхожу и дергаю. Не поддается. Бью. Быстрый стук женских каблуков тревожит тишину пожарной лестницы.
Возвращаюсь к лифтам и тоже судорожно давлю на кнопки.
В голове — гул. Не знаю, что сильнее мешает соображать — удар или слова.
Какая нахуй другая?
Лифт пищит. Шагаю в кабину. Зажимаю кнопку первого этажа. Жмурюсь и мотаю головой. Должен поймать. Но эта тварь тормозит через этаж."
"Или тварь — это я?
Кое-как доезжаю. В голове кружится меньше.
Вижу ее уже возле стеклянных дверей. Громкий плач. Туфли в руках.
— Айка!
— Не подходи даже! — оборачивается и кричит диким голосом.
Не слушаюсь, конечно.
Она — на улицу.
Бегом несется босая в сторону светофора.
Толкает людей. Хочет ближе к дороге и первой прочь.
Мне нужно держать рот на замке. Слова подбирать. Думать. Но я вижу, что от ее нового побега нас отделяет семь слишком быстро сменяющихся красных секунд.
Не сдерживаюсь.
Если любить ее — предавать себя. Похуй. Значит, предатель — я.
Кричу:
— Айка, нет!
Она оглядывается. Мотает головой, но я все равно приближаюсь. Осталось три секунды. Две…
Айка шагает на проезжую.
— Айка, блять! Машины!!!
Знаю, что шагнула бы куда-угодно, лишь бы от меня, а отпустить не могу.
Торможу, но поздно.
По спине каплями пота катится отчаянный страх, грудную клетку взрывает вина, виски — боль.
По второй полосе с ревом несется какой-то придурок.
Гвоздями в тело врезается скрежет тормозов.
Глава 33
Айлин
Я прихожу в себя уже в больнице. Первым ощущаю облегчение: выжила. Потом непонимание — а зачем?
Не знаю, сломались ли во мне какие-то кости, но сама я — полностью.