На коленях. И если бы дело касалось только меня — может быть даже пожалуйста, но у меня есть дочь. И я должна быть для нее примером.
— Как бы там ни было, я — мать твоей дочери, Айдар, и ты обязан меня уважать.
Я отмечаю, как у Салманова сужаются глаза. Готовлюсь поймать грудью новую стрелу, но он пускает ее не словесно. Усмешкой.
Ненавижу их.
Отталкиваюсь от пола и вырастаю.
Зачем-то оттряхиваю руки и делаю несколько шагов прочь.
— Снимай брюки аккуратно.
Подхожу к кулеру. Превращаюсь в одно сплошное ухо.
Пока пью, Салманов смотрит в спину. «Деликатно» молчит о том, что по-прежнему не прочь меня уничтожить. А может даже сильнее этого хочет.
Потом разворачивается. Каждый его шаг бьет по нервам. Когда я слышу, как дергает шторку, осмеливаюсь выставить вперед руку и проверить состояние — трясется.
Всё во мне трясется.
Пока Айдар переодевается, я трачу уйму сил на то, чтобы хоть немного успокоиться. Возвращаю самообладание.
Разворачиваюсь, проезжаюсь взглядом по мужскому силуэту.
На сгибе его локтя висит бездарная вещь, на которую я должна буду так же бездарно потратить время. А на длинных ногах — отличные дорогие джинсы.
Айдар опять подходит ближе, чем стоило бы. Душит меня. При любом удобном случае душит.
Передает «заказ». Я сжимаю пальцами ткань, но забрать получается не сразу. Несколько секунд мы держим вместе. Я тяну на себя, Айдар придерживает.
Зовет посмотреть в глаза. Сдаюсь.
— Так не будет, Айлин. На тормоза я не спущу.
Упрямо сжимаю губы."
"Не хочу я говорить о дочери. Не хочу принимать требования и правила. Я и так… Ненавижу себя за трусость, но я действительно сильно снизила интенсивность общения с Лешей. Стыдно признаться, что в угоду Айдару.
— Мне виднее, как и когда сообщить моей дочери…
— Моей. — Обжигает ревностью. Дергаю ткань. Айдар отпускает. — Дочери. Сама сделаешь, — кивает на дурацкую бьющуюся током тряпку.
Хочу ляпнуть: «ни черта! Поручу кому-то!», но какой смысл, если мы оба знаем: не ослушаюсь?
Кручу головой, объясняя это себе не непобедимым страхом долго смотреть бывшему мужу в глаза, хотя он делает это бесстыже и… жадно, а искренним желанием найти, куда бы пристроить брюки.
Вроде бы нахожу — тянусь за вешалкой. Нейтрально сообщаю:
— Думаю, завтра после обеда спокойно можешь заехать. Брюки будут готовы. Примеряешь и…
Боковым зрением улавливаю движение в мою сторону. Это мужская рука. Она разрезает воздух.