Но он смотрит… И смотрит… И смотрит…
А потом тянет на себя. Врезается. Толкается между зубов языком. Так яростно давит меня в себя, что я дрожу. А может это от осознания — так отчаянно он ебет только меня. Я придумываю, что с любовью.
Его язык хозяйничает там, где еще недавно поршнем ходил член. Мои соки пачкают ткань «подарочных» брюк.
Айдар берет на себя выбор темпа и угла проникновений.
Болезненно фиксирует мое бедро. Держит за затолок, не давая отвернуться и оторваться от губ. Насаживает на себя раз за разом, доставляя даже боль.
Мне слишком. Настолько, что не выдерживаю.
С силой отталкиваю, а потом обнимаю.
Утыкаюсь в шею и стону.
Трахай, как хочешь.
Обе руки снова на бедрах, а я таю, извлекая из жесткости нежность. Веду носом по покрывшейся испариной пряной коже, он дергается. Получаю звонкий шлепок.
Прикусываю подбородок.
Так хорошо…
За это не наказывает.
Слышу убийственное:
— Сколько мужчин после меня было?
Я молчу. Жмусь теснее.
Чувствую укус на плече.
— С ним спала? — Сжимаю губы, чтобы не ответить. Я знаю, о ком он. Не о Леше. — Сравнила?
Ненавижу Наума за всё. И за дурацкую шуточку, которую мой Айдар запомнил, всерьез воспринял, тоже.
Веду по шее в волосы. Сжимаю, а они проскальзываю. Так и наша жизнь — проскользнула.
— Не скажешь? — Мотаю головой и насаживаюсь.
Сам подумай, дурак. Сам подумай!
Кричу про себя. А вслух — кончаю.
Мне не унизительно делать минет мужчине, которого я люблю. А вот слушать его предположения и оправдываться за них…
Ты же меня знаешь, Айдар. Ты же меня помнишь…
Оргазм накатывает неповторимой вспышкой и моментально гаснет. Обмякаю в его руках.
Не знаю, чем именно «заслужила» доставленное удовольствие и почему он не тормозит меня после, но пьяной нахожу его губы. Целую. Он не отворачивает.
Дергает головой назад. Я через пелену вижу, как сжимает губы и каменеет весь. Из легких со свистом выходит протяжное: «с-с-с-сука». Дышит часто.
Меня размазало. Стерло границы. Я не чувствую опасности.
Он постепенно трезвеет. Возвращается ко мне — взглядом и душой.