Они словно из параллельных вселенных. Ей приходится быть осторожной, постоянно отстаивать право на независимость, даже срываться ночью в пургу, а его мир – мир неизведанной и пугающей до чертиков власти, возможностей которой она даже не представляла.
Даше всё-таки удалось вставить ключ. Два оборота, и дверь поддалась.
В квартире играла легкая, приглушенная музыка, иначе Таня сразу же услышала бы, как они входят.
А это она появилась из спальни… В одних трусах и с бокалом вина в руке…
ГРИГОРИЙСедой почти не удивился, когда увидел «тещеньку» в одних трусах.
Реакция Татьяны была забавной. Если не сказать больше.
Сначала у нее округлились глаза, и вытянулось лицо. Следом безвольно открылся рот, и падающий бокал оказался в итоге на ковролине, благо, не разбившись на мелкие осколки.
Запоздало Татьяна вспомнила и о том, что почти голая. Как-то совсем не по-женски вскрикнула и унеслась влево.
– Боже… Стыд-то какой…
Рядом с ним оживилась Снегурка. Зимин стоял чуть сбоку от неё, немного позади, и видел, как щеки девочки покрывает густой румянец. Даша покачала головой и ладонями закрыла лицо.
Такая невероятно красивая и трогательная, что у Седого и у самого в груди разлилось тепло, сразу же возникла потребность прижать девушку к себе, защитить. Уберечь от всех невзгод, чтобы Дашуле никогда не пришлось прятать лицо. Стыдиться за кого-то другого. Тем более, перед ним.
Он мог её взять.
Свою Снегурку.
С самолета.
Быть чуть понастойчивее. Поласковее.
Она находилась на грани того, чтобы уступить. Он ловил на себе её взгляды. И они были не всегда просто любопытными.
В них появилось ожидание. Едва уловимое, трепетное. Нерешительное. Огоньки на самом дне колдовских глаз, которые она поспешно прятала, стоило только их взглядам встретиться.
Снегурка заинтересовалась им. Ещё не понимала до конца пробудившегося интереса. Нетерпения. Она интуитивно ждала от него более решительных действий, не готовая подобное признать вслух. Замирала, стоило ему оказаться чуть ближе, чем того требовало приличие.
Их поцелуй в подъезде – первый за последние дни.
Седой держался из последних сил.