– Григорий Максимович, вы о чем говорите?
– О том. Я тебе, кажется, говорил. Ты не понял.
Бледность проступила даже сквозь загар и легкую небритость.
– Я всё понял, Григорий Максимович. Девочка – ваша. Не претендую. Не смотрю. Не трогаю. Я лишь волнуюсь. За неё, как за человека. Мало ли что.
Вот это «мало ли что» подбросило Гришу на ноги.
Он, глотая ревность и мучаясь уже привычным утренним – да и не только утренний, мать вашу! – стояком и подумать не мог, что со Снегуркой могло что-то случиться. Девочка могла элементарно заболеть! Поднялась температура, например.
В доме имелась шикарная аптечка. Как говорится, на все случаи жизни. Причем с такими медикаментами, которые никогда не будут продаваться в розницу.
Григорий в последний момент, скорее инстинктивно, чем осознанно, удержал стул от падения. Кофе неприятно горчил во рту. Ему самому необходимо было подумать про здоровье Даши. То, что она заговорила – прекрасно. Но проблемы со здоровьем не решены. Ранее он хотел ей предложить медикаменты, побоялся вызвать аллергию или кому.
Он успел выйти из-за стола, когда услышал легкие шаги.
Их услышал и Антон, сразу подобрался, готовый уйти.
В дверном проеме показалась Даша. В его футболке и в лосинах.
Босая. Снова. Да что ж такое!..
Волосы заплетены в две косы, которые она перекинула через плечи на грудь. Истинная Снегурка, как пить дать. Шубки со снежинками да кокошника не хватает.
От той Снегурки, что они привыкли с раннего детства видеть на открытках и по телевидению, а также на утренниках её отличало ещё одно – заплаканные глаза.
Вид слегка припухших глазок с красноватыми следами неприятно поразил Григория.
– Здравствуйте.
Её голосок прозвучал хрипло. Ей по-прежнему было больно говорить. Слова доставляли дискомфорт в горле.
– Привет, Даша, – вкрадчиво ответил он.
– Доброе утро, – вторил ему Антон.
Григорий попутно отметил, что голос водителя прозвучал довольно нейтрально. Вот и славно.
Если Антон и обратил внимание, что она заговорила, не подал виду.
– Проходи, Даш. Что будешь на завтрак?
– Кофе.
– С тостами.
– Нет. Просто… кофе.
Она выглядела ещё робей, чем раньше. Жалась. Вся фигурка выражала некую надломленность.
И эти глазки…
– Я пойду, Григорий Максимович.
– Давай."
"Даша прошла в комнату, пропуская Антона. Зимин проследил за водилой.