— Буйный! — Марат снова голос подаёт, — я по делу пришёл. После девок своих на ринге мять будешь."
"Вокруг вой стоит. Марат нарывается. Злит пацанов. Знает же, что без моего приказа ни один не рыпнется.
— Эти девки тебе рёбра пересчитают так, что хуй встанешь.
Перепрыгиваю через прутья, руку другу жму, скалюсь. Меня немного отпускает.
— Ну тогда девка твоя без помощи останется. — Марат в ответ подъебывает, а у меня внутри всё как будто жаром обдаёт. Папку в руке друга вижу, а у самого уже всё горит, ебашить не по-детски начинает.
— Похуй. — Рявкаю в ответ, бутылку с водой сжимаю и на голову выливаю. Освежаюсь.
Она замужем давно. Ребёнка родила. Жизнь новую начала. Мне похуй быть должно. А кроет лишь от одного упоминания девчонки.
В сторону бутылку отшвыриваю. Дохуя любопытных взглядов на меня палит.
— В комнату пошли, — Марату киваю, нехуй остальным уши греть.
Имя её в голове сидит. Даже вслух произносить не нужно, чтобы накрыло. Ебаной волной с ног снесло. Четыре года прошло, а она как отрава.
— Я без прелюдий, да? — Марат на стул падает. Эта его ухмылка бесит ещё сильнее. Он за девкой приглядывает. Издалека.
— Хули ты как тёлка мнёшься? Что у неё случилось? Деревню кому-то сожгла? Бабла дай, пусть отстроят.
— Я не говорил раньше. Не был уверен.
Полотенце хватаю, пот рекой течёт, в глаза попадает. Мне не нравится ни его тон, ни то, как разговор строится. Хуйня произошла. Я понял. И Марат это порешать не может?
— Вроде без прелюдий, а ты мнёшься как целка.
— Первая страница, — папку в меня швыряет. Скалится. Роль ангела-хранителя ему не по нраву. Но он сам замешан в этой истории по уши. Перед девчонкой чувство вины ебашит. Я пользуюсь.
Открываю папку. Глазами по строчкам пробегаюсь. Какой-то анализ. Проценты. Сын-отец. Девяносто девять и девять процентов. Не догоняю. В ушах до сих пор гул стоит.
— От тебя залетел кто-то? Ты отпраздновать пришёл? — Взгляд на друга поднимаю.