Что с ними случилось?
Я понял, что на Стене среди своих отец с Кемизовым стали кем-то вроде легенд, потому о них и беспокоились искренне.
— Всё в порядке, все добрались до точки. Разбили временный лагерь и пока ещё обустраиваются. А нам дали задание заказать необходимое как можно скорей. Может, успеем ещё раз съездить, пока снега не лягут окончательно. А так все живы, все здоровы.
— Это хорошо, — стражники покивали нам, расслабляясь. — А то мы же знаем, сколько вас уходило, и, соответственно, когда увидели только двоих, да ещё и несущихся во весь опор, естественно, думали уже тревогу бить.
— Да какие герои, — отмахнулся я. — Мы свои семьи обороняли, как и вы свои.
— Вот именно, — кивнул командир стражников. — И выстояли. Если что-то случится с таким звеном, то полностью просядет обороноспособность огромного участка Стены.
— Не просядет, — сказал я. — Они появятся тут дня через три-четыре. Как раз отпуск закончится.
Мы попрощались со стражниками, а после телепортом отправились в Горный.
Едва я вошёл в дом, как увидел записку, написанную неровным корявым почерком брата: «Как вернёшься, срочно ко мне на Стену», — гласила она.
Естественно, я, недолго думая, собрался и отправился к Диме.
Одним словом, снова какие-то проблемы. И вот здесь я уже нутром почуял, что, да, проблемы, и проблемы немалые, возможно, такого масштаба, с которыми я ещё не сталкивался.
На Стене мне повезло, брат как раз вернулся с караула. Увидев меня, он тут же отвёл меня в сторону, чтобы нас не смогли подслушать.
— Что случилось? — спросил я.
Дима огляделся по сторонам, вытащил откуда-то из подкладки небольшой конверт и сунул его мне. Я открыл его и увидел, что внутри лежат телеграфные ленты.
— У меня был выходной, — проговорил он быстро и резко, в совершенно не свойственной ему манере. — И вдруг телеграф начал приём сообщений. Я, когда их увидел, практически лишился дара речи. Все эти сообщения, все для тебя. Но я их собрал, чтобы никто не увидел.