Я обыскал лабораторию и очень быстро нашёл несколько дневников. Причём нужный нам, лежал самым верхним. Его Огнедар закончил писать ровно перед тем, как ушёл на очередной курс обучения, с которого уже не вернулся.
Я раскрыл дневник и начал листать.
— Агнос, тебе хорошо видно? — спросил я.
— Да, спасибо, зрение у тебя что надо, — ответил мне дерзкий, невылупившийся бог.
— Так-так-так, — говорил он, — вот здесь на этой странице задержись. Ну, листай дальше. Так, ещё раз… Хм, хорошо. Так… Так, вот здесь он всё сделал правильно, вот здесь тоже правильно, а вот здесь вообще неправильно всё сделал, вот здесь накосячил.
Затем Агнос бубнил что-то про себя несколько минут, после чего сказал:
— Вот, глянь, как это получается.
И в мою голову полезли какие-то картинки.
— Это он так придумал, чтобы не помереть? — удивился я. — Это ж сколько лет прошло, а он живой!
— Дотошный, — согласился Агнос. — Он всё отлично рассчитал.
После этого мы начали разбирать последний маршрут Огнедара. И благодаря помощи Агноса у меня в сознании появилась вполне реальная картина того, как можно было пройтись по тому же самому маршруту.
"— Послушай, — сказал я. — Это же получается, что у нас с тобой есть реальная возможность попытаться сделать так же, как я сделал с мамой. То есть потянуться сквозь межмировые разломы к нему и посмотреть, может быть, получится вернуть. Если он где-то по пути потерялся, а потом протащить обратно. И вернуть его в тело.
Но тут же я вспомнил фразу про то, что все эти энергетические разломы и трещины — вещи непостоянные. Они открываются, закрываются и периодически меняются местами.
И при сопряжении различных миров всё очень непросто. Это в одном мире есть какие-то постоянные константы, но когда дело касается энергетических разломов, то всё гораздо сложнее, чем хотелось бы.