Он сделал шаг вперед – один короткий шаг, но этого оказалось достаточно, чтобы, когда он приподнял пальцами ее подбородок, ее губы оказались в нескольких дюймах от его рта.
Их дыхание смешалось, воздух стал плотным и горячим. Пенелопа дрожала – Колин чувствовал эту дрожь пальцами, но не был уверен, что не дрожит сам.
Наверное, он должен что-то сказать, что-то беспечное и ироничное, в свойственной ему манере. Что-то вроде «Твое желание для меня закон» или «Каждая женщина заслуживает хотя бы одного поцелуя». Но, глядя в ее глаза, Колин понял, что нет слов выразить эмоции, которые он испытывал в этот момент.
Смесь опьяняющей страсти, жгучей потребности и чистого восторга.
Вот так в самый обычный полдень, в тихой гостиной на Маунт-стрит Колин Бриджертон поцеловал Пенелопу Федерингтон.
И это было восхитительно.
Вначале он лишь слегка коснулся ее губ – не потому, что старался быть нежным, хотя будь Колин в состоянии думать о таких вещах, то постарался бы учесть, что первый поцелуй должен быть трепетным и благоговейным, как представляется девушкам в мечтах, когда они лежат без сна в своих постелях.
Но, по правде говоря, ни о чем таком Колин не думал. Собственно, он вообще ни о чем не думал. Его поцелуй был трепетным и нежным только потому, что он еще не опомнился от изумления. Он знал Пенелопу целую вечность, но никогда даже не думал о том, чтобы коснуться ее губ. А теперь не выпустил бы ее из объятий, даже если бы его пятки поджаривал адский огонь. Невероятно, что это происходит на самом деле – и что ему дьявольски этого хочется!
Это не был поцелуй, порожденный неодолимой страстью или другими столь же сильными эмоциями.
Он понял, что ничего не знал о поцелуях. По сравнению с тем, что происходило сейчас, все остальное было не более чем движениями губ и языка в сочетании с ничего не значащими словами.
Было что-то необычайно волнующее в том, что он мог одновременно слышать и ощущать ее дыхание, не считая гулких ударов сердца, заставлявших трепетать ее грудь.
Это было нечто большее чем поцелуй.
Его руки, скользившие по спине Пенелопы, напряглись, прижимая ее теснее. Сквозь тонкий муслин платья он чувствовал тепло ее тела и едва уловимую дрожь.
Колин притянул ее ближе, так что их тела соприкоснулись. Он ощущал все изгибы ее стройной фигуры, и это зажгло огонь в его чреслах. Он хотел ее, Господи, как же он хотел ее.