Я понимаю, что он хочет отстраниться, выйти, дать мне, наконец, принять душ, но…
Но он делает совсем другое…
***
Прижимает к стене, накрывает губы своими, не целует – сначала словно просто трет своим ртом мои губы.
Словно навязывает мне свои правила игры. Говорит, что теперь все будет так, как он сказал.
Я с ходу это понимаю.
Вообще, нам, наверное, потому и было так комфортно работать вместе – я всегда интуитивно чувствовала, что ему нужно.
Когда нужно заранее все подготовить, четко разложить по полочкам.
А иногда – когда нужно слегка расслабиться и накосячить, чтобы ему было к чему прицепиться и выпустить пар. Не наорать – нет! Просто дать ему понять, что я не идеальная, чтобы он успокоился.
Удивительно, что я вспоминаю об этом теперь!
Когда он прижимает мое дрожащее тело к ледяному кафелю и трет мои губы своими.
А потом он делает это.
Открывает свой влажный рот, накрывая меня сумасшедшим поцелуем.
Вот теперь по-настоящему. Влажно и жарко. И мучительно приятно. Так, что забываешь обо всем. О ночи, похожей на эпизоды триллера, о проблемах, о головной боли, о стыде, о холодной плитке за спиной.
Я перетекаю в него по капле. Он словно выпивает меня.
Поглощает.
С изысканностью гурмана.
У меня стоит шум в ушах. Вернее, кажется, что я слышу прибой, грохот моря так близко. Как будто руку протянуть, и там будут соленые брызги.
И мне жарко, словно я под обжигающими лучами южного солнца.
И даже за спиной уже не морозильная камера стены.
Его язык такой аккуратный, внимательный, исследует глубины моего рта, подробно, словно у него есть карта. Он облизывает мой язык, проводит по нему сначала острым кончиком, потом расслабленно, всей поверхностью.
И я чувствую… то, что я всегда чувствую при поцелуях, и никогда, когда дело доходит до другого.
Я влажная там. Я возбуждена.
Мне сладко.
Мне хорошо.
Я схожу с ума.
Правильно, наверное, Антон сказал, по мне «психушка» плачет.
Я сошла с ума этим вечером. Окончательно и бесповоротно.
Или это уже не я?
Вот эта девушка в почти непотребном нижнем белье, которая прижимается к чужому мужчине, сильно возбужденному чужому мужчине, и стонет прямо ему в рот?
Мамочки мои…
Что же я делаю?
Чувствую его руки на своем теле, очень горячие и очень осторожные, он прижимает меня, отрывая от обжигающего льдом кафеля.