Конечно, надежды нет, но…
– Паспорт, пожалуйста, отдайте…
– Рот закрой, рамсы попутала?
Тем не менее один из них швыряет паспорт мне под ноги.
Внезапно я слышу шум – едет машина, вижу, как меж деревьев сверкают проблесковые маячки – полиция!
Я что есть мочи ору:
– Помогите! Помогите! Спасите! Грабят!
Бандиты, которые тоже видят патруль и которым явно уже не до меня, все-таки напоследок хорошенько прикладывают меня об стену.
– Заткнись, сука!
– Валим, пацаны."
"Меня снова толкают, так, что я падаю прямо на грязный асфальт, сильно приложившись коленкой и бедром.
Мне так больно и так дико, что нет сил звать на помощь, я тихо лежу на тротуаре и подвываю…
Господи, меня не убили! Сейчас мне помогут!
– Эй, гражданочка?
– У… попала красавица… Она под кайфом явно. Забираем, посидит в обезьяннике, подумает о делах своих грешных…
Глава 2
Карцер? Камера? Обезьянник?
Понятия не имею, где я.
Меня привезли в отделение – или как это называется, я не знаю. Посадили в некое подобие камеры – каменные стены, куцее зарешеченное окошечко и решетка вместо двери.
Я видела такие в кино.
Точно, их называют обезьянник…
Сижу на лавке. В полной прострации.
Они ведь даже ничего не спросили! Только… паспорт отобрали!
А в паспорте…
В паспорте лежит та самая заветная карточка. Моя. Личная. О которой не знает Антон. На ней порядка двухсот тысяч. Я копила на подарок мужу, хотела удивить в день его рождения…
Что-то мне подсказывает, что карточки в паспорте уже не будет. Или будет, но без денег.
Или я не должна так плохо думать о людях в погонах?
Не знаю, как долго я так сижу.
В какой-то момент меня начинает дико трясти. От холода. От вони. От ужаса.
И очень хочется в туалет. Внизу живота все болит, сводит. Я понимаю, что помимо всех проблем, которые на меня свалились, сегодня меня ждет еще и цистит как минимум.
Приходит мысль, что неплохо бы разом покончить со всем этим кошмаром.
Просто… раз, и все.
Но тут же накатывает ярость.
У меня дочь! Я должна за нее бороться! И буду!
Начинаю лихорадочно перебирать в голове тех, кому могу позвонить.
Папа… если бы был жив папа, Антон никогда не осмелился бы на подобное!
Мой папа был чиновником, параллельно занимался бизнесом, я не могла сказать, что папа был олигарх или что-то близкое к этому, в свое время он был богат или силен, занимал определенную позицию. Его уважали. К нему прислушивались.
Увы, когда папы не стало, его окружение как-то очень быстро исчезло с горизонта.