- А принцесса - ты! – встревает в разговор Агурский.
Вот только этого мне и не хватало. Короны на голове собственной дочери!
- Дядя сказал, я - пинцесса! – радостно тараторит Ася.
- Конечно! – весело заявляет Глеб и, помогая мне выйти из машины, крепко берет за руку. – Пойдем, нас уже ждут, - кивает на крыльцо, где маячат какие-то люди. В каждом движении Агурского сквозят напряжение и мрачная решимость. Заартачься я сейчас, подхватит на руки и лично занесет в дом. В замок Синей Бороды.
- Разуваться на входе не надо, - усмехается тихо Агурский, когда я делаю попытку снять сапоги.
"Ася скачет и с любопытством оглядывается по сторонам. Озираюсь вокруг, но словно не замечаю роскошного убранства. Дворец, твою мать! Хорошо хоть мы с Павликом так и не доехали сюда. А то бы я точно удрала сломя голову.
- Асенька, - шепчет Глеб, присев на корточки перед ребенком.
- Нет, - мотает головой дочка. – Аленка спать хочет… Нужно уложить…
- А? – непонимающе смотрит Глеб.
- Кукла, - тихо подсказываю я.
- Так на диване ей будет удобно, - машет Агурский в сторону итальянской мебели на гнутых ножках. И как только Аська усаживается со своими куклами на понтовый диван из белой кожи, Глеб снова берет меня за руку и ведет в соседнюю комнату.
- Мы заключим с тобой сделку, - тихо и вкрадчиво говорит Агурский.
От удушливых слез не могу вымолвить и слова. Ожесточенно мотаю головой. Не могу поверить, что я попалась. Не могу дышать и думать связно! Осматриваюсь по сторонам. Не сбежишь. У дверей охрана. Да и дочка играет в соседней комнате. Залипаю взглядом на кабинете. Стены и стол отделаны карельской березой. Дорого-богато. Денег у Агурского до фига. Жадная богатая сволочь! Ему любая родит. Только свистни, сразу набегут желающие.
Всхлипываю. Слезы льются по щекам, и я никак не могу сдержаться. Да и кто бы смог, если речь идет о самом дорогом!
- Прекрати. Мне надоели твои выходки, милая, - подскочив, грозно нависает надо мной Глеб. Невидящим взглядом пялюсь на него. Красивый холеный мужик. Только мне кажется, что в нем не осталось ничего человеческого.
Каждое слово припечатывает, словно тяжелая гиря.
– Ты никудышная мать.