И любой суд лишит тебя родительских прав. Я в два счета докажу твое плохое отношение к дочери. Без должной осмотрительности, кажется, так это называется… - выплевывает Глеб каждое слово, не давая мне возможности оправдаться.
- Чего вы добиваетесь? – шепчу, вытирая слезы. У Глеба власть и деньги. А у меня ничего, кроме Аськи. И я не могу ее потерять!
Задыхаюсь от близости этого мужчины. От его одеколона и вседозволенности. Мне бы вырваться и снова удрать. Но, кажется, я влипла по-крупному.
- Мы поженимся в ближайшее время.
«Ненавижу!» – хочу закричать. Но беру себя в руки и говорю спокойно.
- Мне кажется...
- Твое мнение меня не интересует, девочка.
- Суд вы в любом случае выиграете, - всхлипываю я. – Остается только брак. Но зачем вам жить с нелюбимой женщиной?
- Любви не существует, - отрезает Глеб. – А я тебе предлагаю контракт. Договор о сотрудничестве.
- А без этого никак нельзя обойтись? – заикаюсь от горя и отчаяния.
Агурский медленно мотает головой и смотрит на меня, как удав на кролика. Ищет слабое место, норовя цапнуть побольнее.
Сцепив зубы, утираю ладошкой глаза.
- Ладно, - киваю, соглашаясь через силу. – Только я внесу в контракт свои условия. И вам придется их выполнять.
- Да ну? – усмехается Глеб. – Озвучь, пожалуйста, хотя бы одно.
- Завтра, - мотаю головой и сама поражаюсь собственной храбрости. - Я устала. Ребенку пора спать. Где наша комната?
- Марфа проводит, - кивком головы отпускает меня Агурский.
И когда я иду по длинному коридору вслед за тучной экономкой, в голове бьется только одна мысль.
«В этом огромном доме можно затеряться и жить своей собственной жизнью. Не встречаться с Агурским годами! Провалился бы он!»
31. Нам нужно подружиться
Глеб
Аня меня заводит. Я понял это еще в тот, первый раз! Но думал, с годами эта дикая страсть сойдет на нет. Забудется, сотрется нахрен.
Если рассуждать откровенно, эта женщина мне совершенно не подходит. В ней нет утонченности и лоска. И возможно, напряг с интеллектом.