– Голос спокойный, взгляд прямой. Если бы и захотела уйти, не смогла бы. – По-настоящему.
Карина
Сперва я решила, что это дурацкая шутка. Но чем дольше смотрела на Кира, тем яснее понимала – нет. Ему вообще не были присущи дурацкие шутки, это отличало его от всех парней в нашей параллели.
Я долго молчала. Возникшее сперва желание послать его сменилось множеством вопросов, но я не задала ни одного. Просто смотрела на Кира и чувствовала, как утекает сквозь пальцы время.
– А ты знаешь, я согласна.
– Договорились.
Сказав это, он в буквальном смысле просканировал меня взглядом. Этакое испытание на выдержку. Прошла его или нет – не знаю. Кирилл ушёл, оставив меня в дверях кухни. Следом за ним лениво поплёлся Степан.
Меня как оглушили. Только что я согласилась стать женой Кира. Сама не могла поверить в это. Что он сказал? Месяц?! Сердце пустилось в галоп, меня охватила паника.
– Я не успею! – крикнула вдогонку.
– Свадьба через месяц.
Теперь в его голосе слышалась самодовольная усмешка. Она-то и помогла мне прийти в себя. Я тихонько усмехнулась.
– Ты придурок, Сафронов! – крикнула громче и сразу же получила в ответ:
– А ты стерва, Мальцева. Кстати, возьмёшь мою фамилию.
– Ещё чего!
– Это не обсуждается.
Кирилл
Понятия не имею, чем я думал. Откровенно говоря, ничем. Сделал то, что хотел сделать здесь и сейчас, только и всего.
Что ж, раз так, откладывать не стоило тем более.
– Ко мне! – скомандовал Степану, взяв ключи от внедорожника.
Что речь идёт не о рядовом выгуле, пёс усёк моментально. Четырехлапая громадина – основательный аргумент, чтобы прислушаться, когда тебе объясняют, что такое хорошо, а что такое плохо.
Откуда ни возьмись в коридоре появилась Карина.
– Ты куда?
– Дело есть.
– А ужин?
– Подождёт ужин. Кстати, – поймал её за пуговицу, посмотрел в лицо, в красивые глаза и усмехнулся, – раз твой статус стал официальным, приготовь что-нибудь дельное.
Она цокнула языком. Тёмные волосы, тёмные глаза: ничего похожего на Олю. Сравнивать их не хотелось – к чему? Запах Карининых духов я помнил ещё со старших классов: первые откровенные желания, первая серьёзная любовь. И злость, такая, что обожгло нутро, тоже первая.