Как ни крути, а именно эта женщина стала для меня точкой отсчёта и, похоже, точкой невозврата.
* * *Ещё днём, получив от отца Кари несколько наводок по поводу её бывшего, я скинул их хорошему знакомому со связями. Ответ пришёл даже быстрее, чем я ожидал: буквально через час я уже знал, где можно найти говнюка. Как выяснилось, не так давно тот купил дом в Таиланде, тут же посуточно снимал квартиру. Откуда у него на это всё бабки, ясно. Об этом подумать тоже стоило, но потом.
Звонить в домофон не стал. Подождал, пока из подъезда выйдет человек и, скомандовав Стёпе «рядом», зашёл внутрь.
Дом был большой, походящий на улей, так что пока отыскал нужную квартиру, поплутал. По-хорошему, конечно, надо было подловить бывшего Карины на улице. Не факт, что он откроет – посмотрит в глазок, ещё и обделается. Но сколько его ждать?
От раздумий отвлёк Степан: гавкнул так, что «гав» прокатился по всему этажу.
Опочки! Говнюк стоял у закрытой двери и смотрел на нас.
– Разговор есть, – процедил я, подходя.
Рожа у Каринкиного бывшего светилась фонарями.
– Думаю, ты понял, из-за кого я к тебе в гости пришёл?
– Я тебя в гости не звал."
"– Звал – не звал, какая разница? Слушай сюда: в общем-то, я тебе уже всё разъяснил. Но вдруг ты что не понял. Ещё раз появишься рядом с Кари, останешься евнухом. Мой пёс справится с этим на раз-два. К тому же он к тебе неровно дышит. Доходчиво объясняю?
Каринкин бывший покосился на Степана. Злая рожа потемнела, зубы сжались, но в глазёнках-таки мелькнул испуг.
– Доходчиво, спрашиваю? – Схватил за грудки одной рукой.
Почуяв неладное, Степан снова гавкнул. Вася вздрогнул. Так-то лучше. Оттолкнул его.
– Что тебе от неё понадобилось, меня не волнует. Я тебя предупредил: забудь о ней. Она – моя женщина, а то, что моё, принадлежит исключительно мне.
– Я не собираюсь с тобой обсуждать то, что касается только нас с Кариной.
– Вас с Кариной больше ничего не касается.
– Ошибаешься. Если бы…
– Если бы да кабы, – заткнул я его.
Он презрительно усмехнулся. Сукин же сын! То ли он совсем идиот, то ли что-то недопонял. Усмешка вызвала такой приступ ярости, что я сам не заметил, как снова схватил его за грудки и припечатал к стене.
– Моя женщина ждёт моего ребёнка. Ты здорово напугал её, а ей волноваться нельзя. Так что я очень зол, Вася, – процедил я. Слегка, чтобы наконец дошло, приложил об стену. – Я очень зол. Очень.
Вторя, Степан зарычал.