Карина
Откладывать разговор дальше было нельзя. Надо было рассказать Киру, я понимала. Пообещала себе, что скажу, как только он вернётся. Всё как есть. Но только увидела в руках Кирилла огромный букет алых роз, как язык проглотила.
Теперь этот букет стоял на низком столике в гостиной, а я сидела на полу возле дивана и, обхватив ладонями бокал, цедила вино. Терять всё равно было уже нечего. Всё, что могла, я потеряла.
Кирилл поставил старую мелодраму, но экран расплывался, а голоса героев смазывались.
Отломила кусочек горького шоколада.
– Кирилл… – позвала тихо.
Он поднял голову, а у меня к горлу ком подкатил.
– Как ты хочешь назвать Вишенку? – спросил он вдруг.
Бокал в пальцах дрогнул. Я чувствовала запах шоколада и его горечь, хотя не съела ни кусочка.
Кирилл в последний раз провёл по голове пса. Встал и сел на угол столика прямо передо мной, загородив собой телевизор. Взгляд его был тёплым и задумчивым.
Я отрицательно мотнула головой.
Кирилл подхватил мою ладонь и губами взял подтаявший шоколад. Я потянула руку, но он удержал. Тронул указательный палец языком, слизал остатки. Потом со среднего. Посмотрел на меня. Зрачки стали шире, глаза опасно блестели. Руку он так и не выпускал, наоборот, обхватил крепче.
Поднялся со стола и потянул меня за собой, а, как только я оказалась на ногах, второй рукой приобнял за талию.
– Мы можем назвать её Черри, как тебе?
Я молчала. Просто не могла найти слов, чтобы стереть затаившуюся в уголках его губ демоническую полуулыбку.
– Не нравится Черри? – спросил он вкрадчиво, лаская большим пальцем запястье. – Если честно, мне тоже. Черри Кирилловна звучит не очень. Что, если Вика? Вика – Виктория. Не Вишенка, но тоже сладко.
Бокал, который я так и держала, казался тяжёлым, как свинец. Я бы выпустила его прямо на пол, на пушистый ковёр под ногами, но Кирилл сам забрал его и, сделав большой глоток, поставил на стол.
– Я тебе… – начала было, и тут его ладонь поползла вверх по спине.
– Оля вернулась, – вдруг сказал он.
Остановился, но продолжал смотреть в глаза. В первую секунду я не поняла, про какую Олю он говорит. Но только в первую. Меня будто столкнули с тёплого облака в ледяную воду. За эти дни эмоционально я устала настолько, что порой казалось, чувства притупились.