Но нет.
Воем сирены скорой помощи по венам пронёсся страх. Как несколько дней назад, когда меня везли в больницу из салона, где я примеряла платье. Где скатилась по стене, держась за живот. Как в палате, когда вокруг меня крутились врачи. Но помочь мне они не смогли. Кровотечение было слишком сильное, а срок маленький. У Вишенки не было шансов – у нас с ней не было шансов, только признаться в этом Кириллу сразу у меня не хватило решимости.
– И что будет теперь? – спросила осторожно.
Моя ладонь снова была в ладони Кирилла, вторая его рука скользила по спине вдоль позвоночника.
– Свадьба, – ответил он, глядя мне в глаза.
Его зрачки стали ещё больше и, казалось, ещё темнее. Он собрал платье у меня на спине, и оно натянулось на груди. Мы остановились посреди комнаты, хотя из телевизора так и продолжала звучать музыка.
– Я люблю тебя, Мальцева. Всегда любил только тебя.
Он обрисовал косточку на моём запястье и, выводя узоры, стал продвигаться выше. Сперва до локтя, потом к плечу. И всё смотрел-смотрел…
Я молчала.
Мысли оборвал поцелуй в шею. Закрыв глаза, я откинула голову, и Кирилл поцеловал меня возле мочки уха."
"– М-м-м, – не сдержала я стон, когда он дотронулся языком.
Почувствовала улыбку Кирилла. Влажными нежными поцелуями он прошёлся вниз и опять начал целовать шею. Прикосновение у плеча, потом к ключицам. Сгрёб подол платья и потянул вверх. Я подняла руки, помогая ему.
Всё у нас обязательно будет хорошо.
Задрала его футболку и провела ногтями по животу, по рельефному прессу. Кирилл напрягся. Вскинул голову, и я вспыхнула под его горящим взглядом. Судорожно выдохнула. Порывисто он перехватил мои руки и толкнул меня к спинке дивана. Под ладонями оказалась мягкая кожа.
Кирилл сдёрнул с меня трусики. Откинул со спины волосы и, прихватывая кожу зубами, поцеловал вначале одну лопатку, потом другую. Гладил бёдра, бока, живот и продолжал целовать. Царапал щетиной, оставлял невидимые ранки и сразу же зализывал их.
– Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. – Его низкий голос прошёлся по самому сознанию, задевая все чувственные струнки. – Всегда была самой красивой. Как же я хотел тебя в школе…
Поцелуи стали настойчивее и чаще. Он потёрся о мои голые бёдра. Жёсткая ткань его штанов была неприятной, хотелось чувствовать его самого. Я хотела было развернуться, но он пригвоздил меня ладонью.
– Нет, Мальцева.