— Понятия не имею, — ответила сестра и тут же добавила: — Если Иван говорит, значит, так и есть.
Но сомнения все равно не покидали ее весь обед и позже, когда она продвигалась по длинному коридору к студии Ивана. Иван, конечно же, был прав, говоря, что студия идеально подходит для концерта. Они с Филипом отодвинули рояль в большую нишу в глубине комнаты, а Кристин и Тайра расставили перед ним большие вазы с цветами. Все окна были широко распахнуты, снаружи уже темнело, и публика, сидя в полумраке комнаты, могла увидеть силуэты деревьев на фоне мрачного неба и первые вечерние звездочки.
"Для Элизабет, Кристин и Филипа были расставлены большие кресла, и Лидия подкатила свое к ним в ряд, немного удивленная тем энтузиазмом, который проявил Иван в подготовке этого маленького импровизированного концерта. Обычно он не любил играть дома, даже для нее, и она подумала, что если посчитать, сколько раз Филип слышал исполнение отца не на публике, то хватило бы пальцев одной руки.
— Леди и джентльмены, — объявил Иван, выходя на импровизированную сцену, — мне доставляет величайшее удовольствие представить вам первое выступление в Англии прелестной артистки из Дании мисс Тайры Йёргенсен. Малочисленная публика послушно зааплодировала. Иван изысканным жестом пригласил Тайру к роялю. На девушке было простое платье из белого кружева, оно придавало ей неземную хрупкость, полностью в стиле декораций и окружения.
— Что мне сыграть? — спросила она Ивана, не отрывая от него взгляда.
— А что вам самой больше всего нравится? — спросил он.
Она слегка улыбнулась, а затем, с трудом вторя его ироничной официальности, поднялась из-за рояля.
— Первое сочинение, которое прозвучит сегодня, леди и джентльмены, — произнесла она, — «Рапсодия фа диез» Ивана Разумовского.
Лидия хорошо знала эту вещь. Это была одна из ранних композиций Ивана, принесшая ему славу во всем мире.
Тайра вновь оказалась за роялем и, приподняв руки, взяла громкий аккорд. Первые несколько тактов она явно волновалась, а затем постепенно начала играть гладко и хорошо.
«Она хороша, — сказала себе Лидия, — очень хороша».
Это было одно из ее любимых сочинений, и она вся отдалась музыке. Ей были понятны чувства Ивана, когда он работал над ним.