И…
— Я буду скучать, — перебивает меня Аслан, слегка перекатываясь с пятки на носок и чётко проговаривая признание. — А ты?
Мне хочется стукнуть его кулаками по грудной клетке, потому я совершенно точно не планировала плакать в общественном месте. Это моветон. Я должна быть сильной, холодной и невозмутимой.
Но почему именно сейчас, именно с ним, все мои правила теряют смысл? Почему именно его слова находят способ пробиться сквозь мои стены и разбить их в пух и прах?
Не раздумывая, я поддаюсь внезапному порыву: сокращаю расстояние, сжимаю пальцы в кулаки и со всей силы ударяю.
Раз, другой, третий.
— Почему ты так делаешь? — шепчу я. — Почему?..
Перед глазами сразу становится мутно, а в горле застревает острый, колючий ком. Аслан перехватывает мои запястья и притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в его грудь, безвольно опуская руки вдоль тела, и крепко зажмуриваюсь, стараясь не сорваться в истерику.
— Не улетай… Слышишь? Пожалуйста, не улетай…
Слёзы струятся по щекам, горячие и бесконтрольные, и чтобы их остановить нужно совершить что-то абсолютно невозможное.
— Алин…
Если я думала, что Аслан держится гораздо спокойнее, чем я, то зря — сейчас, прижатая к твердому телу, я чувствую, как его сердце бьётся примерно через раз, а дыхание то и дело срывается. От этого факта я почему-то окончательно теряю власть над своими эмоциями.
— Останься… — обнимаю его за талию, с трудом выговаривая фразы и почти умоляя. — Останься со мной… У тебя будет шанс здесь, ты работаешь, мы могли бы сказать обо всем родителям, попросить…
Возможно, позже, когда я успокоюсь и переварю прощание в домашней обстановке, то посмеюсь над своей слабостью и поведением.
— Больше всего на свете я хочу быть здесь, — шумно выдыхает Аслан, поглаживая мои лопатки. — И больше всего на свете я не хочу упустить предложение, которое, вероятно, бывает только раз в жизни.
Я знаю.
Это проклятая, непреодолимая дилемма.
За стойкой громко откашливается грузная женщина, привлекая наше внимание. Я поспешно вытираю слёзы рукавами свитера, с трудом настраивая фокус. Оказывается, очередь уже давно рассосалась, а я всё надеялась постоять так ещё хотя бы немного.
— Молодые люди, — произносит она вежливым, но настойчивым голосом.