Я едва попадаю по нужным иконкам, действуя механически — как робот.
— Аля, что ты делаешь?
За спиной раздаётся голос Демьяна. Я резко оборачиваюсь, вздёрнув уголками губ. Теперь уже не улыбаюсь, а скалюсь, принимая грубую и малопривлекательную правду.
— Зачем я тебе — не пойму?
Дёма приближается неспеша, с полотенцем, небрежно завязанным на бёдрах. По его голому торсу струятся капли воды, оставляя влажные дорожки на коже. Он вытирает волосы рукой, бросая на меня короткий виноватый взгляд.
— Знаю, у меня тупое и банальное оправдание, но это правда ничего не значит, — тон Демьяна звучит почти примиряюще, а меня передёргивает.
Я так и не нажала на паузу, поэтому из динамика телефона продолжают доноситься стоны и удары тела о тело. В обычной ситуации это могло бы показаться горчим и даже возбуждающим, но не сейчас. Не когда на экране — мой парень и моя подруга.
— Как давно длится ваш ничего незначащий перепих?
— Аля…
— Как давно? — спрашиваю резче.
Демьян делает шаг навстречу и протягивает руку, но вместо привычного тепла меня наполняет чувство омерзения.
— Недолго, Аль. Это было всего пару раз.
— Пару раз? — повторяю с насмешкой. — Шутишь? Да у тебя такой архив, будто ты решил запустить свой собственный порнхаб! Ещё и с эксклюзивом в главных ролях!
— Алин, пожалуйста. Выслушай.
Высвободив пальцы, я отступаю на два шага назад, пока не упираюсь спиной о стену. Картинка с шале, лесом, джакузи и нашим запланированным первым разом разбивается об уродливую реальность.
Демьян падает на колени, обхватывая меня за талию и утыкаясь лицом в мой живот. В другой раз я бы, наверное, погладила его волосы, но теперь всё будет иначе.
— Что, пожалуйста?
— Я тебя люблю, честное слово. С Никой — ничего серьезного. Просто голый секс без каких-либо эмоций, — бормочет он, глядя на меня снизу вверх, словно хоть какое-то объяснение способно хоть что-то изменить.
Я растеряно развожу руками.
— Ты правда считаешь, что это оправдание? Ты думаешь, мне станет легче от того, что ты трахал её без эмоций?
— Я держался до последнего. Ждал, терпел… Она сама приехала ко мне, когда я был нетрезв, разделась и предложила…
— Предложила что? По-дружески давать, пока я не созрею? И ты, бедняжка, просто не смог отказаться?
Дёма молчит, а я уже не пытаюсь скрыть горечь. Всё это звучит жалко, ничтожно. Словно его слабость должна перекрыть предательство.