Губы Сергея спускались по ее шее к груди, что пока мучили его руки через ставшее дополнительным инструментом для повышения чувствительности тонкое кружево. Расстегнутая полностью блузка сползла до локтей и повисла, то ли мешая Кире пошевелиться, то ли, напротив, став для нее опорным канатом в первом полете за неизведанным.
Ей было до того хорошо и невыносимо, что не верилось. Она никогда не думала, что физическая близость с мужчиной действительно окажется настолько отличной от обычной, физиологически необходимой для организма разрядки наедине.
Она утратила способность говорить и не находила в голове ни единой отчетливой мысли. Все ее желания и нужды в эти мгновения устремились к мечте об освобождении, и вместе с тем она совершенно не хотела финала.
Не отдавая себе отчет, Кира пальцами одной руки зарылась в черные с серебром волосы, когда губы Сергея чуть сильнее сомкнулись у нее на груди.
Перед глазами шли мутные круги, тело просило о большем и страдало от переизбытка и вместе с тем — недостатка ощущений. Каждый свистящий вдох Сергея отражался в Кире: пылающее напряжение внизу живота вспыхивало, дергая за ниточки нервы, и следующие несколько секунд она зависала на грани между не знавшей конца пыткой и обещанием сумасшествия.
— Какая ты... — прошептал вдруг Сергей, обжигая дыханием ее влажную от ласк грудь.
Кира смогла только распахнуть глаза и посмотреть вниз на взъерошенную макушку, вновь склонившуюся над ее телом. Картина была непривычная и чуточку порочная.
Не замечая Кириного взгляда, Сергей сомкнул губы на впадинке между ребрами и глубже втянул тонкую и нежную кожу, оставляя собственную метку.
Кира, всегда равнодушная к любым формам проявления собственничества, вдруг почувствовала внутри себя новый виток возбуждения и закусила губу.
Сергей поставил ей засос. Первый в ее жизни."
"И теперь она до саднящих губ захотела вернуть ему эту любезность.