Кажется, что я сама сейчас готова наброситься на Юсупова и растерзать его, уничтожить из-за боли и обиды, которая не угасает в моей душе.
Наконец спустя минуту молчания и словно путем неимоверных усилий Юсупов раздвигает свои губы в кривой ухмылке и выговаривает с расстановкой.
— Моя жена спит в супружеской спальне. И точка.
Послаблений не будет. Назад дороги нет. Это я четко понимаю, но хочу открыть рот, чтобы возразить, чтобы вновь заявить, что не буду делить с ним постель, потому что в душе понимаю, что просто не смогу!
Это выше моих сил! Быть рядом с ним, спать рядом с ним, дышать одним воздухом, чувствовать его парфюм, возвращать себе проклятые воспоминания, которые травили меня все то время, когда я была вдали от него!
Ненависть! Я взращиваю ее в себе, так как только она способна загасить ту любовь, которая была у меня к этому мужчине, а сейчас Игнат будто намеренно решил продолжать причинять мне невыносимую боль, пытать своей близостью и воспоминаниями, которые все еще живут во мне, как я ни пыталась их вытравить.
— Не беспокойся, дорогая жена, я слишком много работаю и в спальне почти не появляюсь, часто предпочитаю спать в кабинете или бываю в разъездах и командировках.
Добивает меня Игнат, выстреливая каждым словом в мое сердце.
Глупая…
Я что, подумала, что он будет делить со мной одну спальню?!
Зачем ему это?!
Правильно. Не зачем.
Изначально наши отношения были фиктивными, и Юсупов перешел грань, скорее всего, только потому, что брак должен быть консумирован.
Глупая. глупая Юля.
Ты ведь имеешь дело со зверем, с беспринципным, жестоким бизнесменом, он привык подчинять себе, ломать, уничтожать, вырывать с корнем все, что мешает ему в достижении целей, и сейчас на его пути стоишь ты.
Все еще живая после его прошлого предательства, бунтующая и желающая воевать и защищать себя и то, что осталось от твоего разбитого сердца.
— Вот и отлично, дорогой муж, побольше тебе командировок и поменьше свободного времени, -
обнажаю губы в приторной улыбке и подмигиваю, намеренно флиртую, желая его уколоть, продемонстрировать, что он для меня пройденный этап, что ничего не значит.
Только вот моя бравада вызывает какой-то странный эффект, Игнат сглатывает гулко, и его взгляд меняется, вновь становится полным желания. И мне кажется, что он сейчас набросится на меня вот так, как изголодавшийся зверь.
Я даже отсюда чувствую, как натягиваются его мышцы, как наливаются сталью и первобытным мужским желанием — подчинить.