Я хотела пиццу, прогуляться по шумным улицам, зайти в магазин и прикупить чего-нибудь сладкого.
Хотела просто вернуться к своей обычной жизни.
Кто бы что ни говорил, а мне, девушке, выросшей в большом городе, не видевшей ни разу до той злополучной ночи, когда я по собственной глупости попала в метель, ни леса, ни полей, ни зверей. Не бывавшей да хоть и в туристических лагерях, было очень тяжело. Я не представляла, что зимой можно спать вот так: рядом с костром и не замёрзнуть насмерть.
Да, что говорить, ничего я не представляла.
Я готова была расплакаться, молить всех богов, что обитают в этом мире, о тёплом душе.
Я даже вонь перестала ощущать. Бесконечно принюхиваясь к своей коже и вещам, не понимала: то ли обтирания помогают, то ли я уже до такой степени свыклась с местными ароматами, что просто не слышу запаха.
— Элиз, подъём, — прогорланил рядом со мной Фав.
— Не хочу, — одними губами прошептала я. — Ничего не хочу.
Какую-то минуту, казалось, обо мне снова забыли, но, увы:
— Элиз, подъём! Что ты валяешься, лежебока, — снова прогремело надо мной.
Натянув на голову мерзкую шапку, завязала её под подбородком и, повернувшись набок, накрылась с головой одеялом. Может, хоть сегодня оставят меня в покое с этими вёдрами, посудой, казанами. У меня уже всё руки обветрены. Никакой крем не спасает. Только стремительно заканчивается.
Хоть караул кричи.
— Эй, ну ты чего? — кто-то коснулся моего плеча и легонько потряс.
— Нет, — выдавила я из себя, — со мной всё нормально.
Фав стоял рядом и молчал. Я ощущала, как его рука сжимается на моём плече.
— Совсем ты скис, — выдохнул он, — Иоран!
Мощный крик лося на мгновение оглушил. Стиснув зубы, мысленно закатила глаза.
— Зачем, — выдохнула я. — Ну, к чему ему-то знать.
Зажмурившись, свернулась калачиком, не желая больше видеть ни этот лес, ни эти вёдра с водой, ни грязный снег, что бесконечно сыпался с неба и таял под нашими ногами.
"— Что не так, брат? — услышала я над собой голос медведя. — Что с ним?
— Не встаёт, — тише проговорил сохатый, — вчера весь вечер еле ноги перебирал. Не разговаривал толком, всё отмалчивался, а сегодня не поднимается.
Хм. А я и не заметила за собой. И правда, вчера вечером такая тоска одолела, что всё с рук падало. Но всё же, это не дело — совать нос в моё настроение никому недозволенно.