Перестаю гипнотизировать его загорелую шею и, минуя твердую линию губ, орлиный нос, тону в ледяном сапфировом море.
— Рада встрече, — произношу я едва слышно."
"Волосы у Адама темные и прямые, и совсем не вьются. Хотя глаза у Адама тоже синие, но при этом взгляд в сто раз мягче и он совсем не пробирает до костей, чего не скажешь о сапфировых глазах его отца.
Его глаза — мой персональный ад. Делаю рваный вдох и снова чересчур сильно сжимаю кулаки. В ледяных глазах Одинцова-старшего нет ни одной подходящей случаю эмоции.
Сапфировые глаза скованы льдом, как промерзшая насквозь Антарктика, но он ведь должен хоть что-то чувствовать?
Я-то решила, что ему перепадал секс раз в пятилетку. И что он даже готовиться к постельным подвигам заранее, принимая волшебную таблетку, но теперь я прекрасно вижу, что ему это совсем не нужно.
И это знание почему-то заставляет мое тело вибрировать, а щеки гореть маковым пламенем.
Глава 2.
Глазам своим не верю.
Из-за того, что я постоянно мотаюсь по миру, мы с сыном и без того мало видимся, но почему каждый, когда это происходит, раз рядом с ним оказывается какая-то размалеванная полуодетая девица, готовая вот-вот раздвинуть ноги?
Впрочем, наверное, я слишком многого от него хочу. Адаму только девятнадцать. Был ли я таким же в его возрасте? Увы, нет. В его возрасте у меня уже были обязательства, которые вынуждали работать по двадцать часов в сутки.
Не пожелал бы такой жизни никому, когда ночью приходится работать, а днем продолжать учебу, так что пусть малец развлекается, пока свободен.
Хотя тенденция мне не нравится. Адам начал знакомить меня со своими девушками лет так с шестнадцати. И ни одна не годилась на большее, чем на несколько ночей. Сегодняшняя — такая же. Хватает беглого осмотра, чтобы это понять. Слишком длинные ноги, слишком мало одежды, слишком яркие губы. Всего слишком.
Хотя стоит отдать моему сыну должное — у него хотя бы есть вкус.
Девица горячо отвечает на его поцелуи, пока Адам лапает ее грудь. Прямо посреди моей гостиной. Ничего не меняется.
Подозреваю, что у сына имеется и некая склонность к эксгибиционизму, но, пока он не начал бегать голышом по паркам и ладно. В четыре он то и дело срывал с себя одежду, в десять постоянно теребил пах, а с его шестнадцати я то и дело застаю голых девиц рядом с ним в разных позах. Не пацаны — и то на том спасибо. Так что я почти смирился.