Казачий спас

Плеснув себе чаю, Елизар сделал глоток и, кивнув на учиненное побоище, тихо посоветовал:

— Сейчас тебе лучше уйти. Дальше я сам разберусь. Как говорится, береженого бог бережет.

Кивнув, Гриша полез в карман, но Елизар, заметив его жест, возмутился:"

"— Ты обидеть меня хочешь, казак? Я тебя звал, мне и платить. Да и деньги не мои, а казенные. Так что ступай с богом. Вечером увидимся.

Гриша выскочил из кофейни за две минут до того, как к ее дверям подкатила пролетка с полицией. Проводив князя домой, он сбегал к себе и, переодевшись в чистое, отправился к хозяйке дома.

Услышав, что ночевать Гриша не собирается, Зоя лукаво ему подмигнула и, погрозив пальчиком, сказала:

— Шалить удумал? Учти, как вернешься, я с тебя полный рассказ потребую.

— О чем? — растерялся парень.

— А обо всем, что было. Расскажешь, кто она, какова из себя и что делала.

— Бог с вами, Зоя Степановна, нешто такое рассказывают?! — ахнул Гриша, заливаясь краской.

Не удержавшись, графиня звонко расхохоталась, и Гриша, сообразив, что его попросту разыграли, поспешил скрыться, покраснев, словно вареный рак.

Бурча про себя про дворянские шуточки, он почти бегом добрался до вокзала и на углу Гороховой увидел знакомую фигуру. Пожав протянутую руку, он вздохнул и молча последовал за Елизаром. Через два квартала они подошли к небольшому, но очень уютному особняку, и дядька, не нажимая на пуговку звонка, решительно толкнул высокую резную дверь.

Проведя парня на второй этаж, он негромко постучал в очередную дверь и, услышав ответ, втолкнул парня в комнату, тихо посоветовав:

— Не бойся.

Она всему научит.

Окончательно сбитый с толку парень словно сомнамбула шагнул в комнату и оказался в большом будуаре. Сидевшая на диване женщина с красивым, породистым лицом отложила в сторону книгу и, окинув парня долгим, внимательным взглядом синих, словно горное озеро, глаз, с ласковой улыбкой произнесла:

— Пожалуй, я должна Петра Ефимовича благодарить за такой подарок. Хорош. Высок, статен, да еще и не целован. И вправду царский подарок.

Проходи, присядь. А то замер, словно статуя, — предложила она, похлопав ладонью по сиденью рядом с собой.

— Вечер добрый, — очнувшись, пробормотал Гриша, кое-как взяв себя в руки.

— Конечно добрый. Присядь. Тебя как зовут, красавчик?

— Григорий я, — неуклюже представился парень, осторожно опускаясь на указанное место.

— Не надо так волноваться, Гришенька. Это все не так страшно.

— Так я и не боюсь.

— Я и не говорила, что боишься. Но волнуешься сильно.