Раньше казалось, что я своими действиями меняю события будущего, но на ранние роды Катарины повлиять уж точно не могла никак. Будто за спиной кто-то меняет правила игры, и теперь я совершенно не знаю, чего ожидать.
В утро торжества не могу найти себе места. Одетая в одно из самых своих скромных платьев с высоким воротом и длинными рукавами, я жду, когда нас пригласят в экипаж, а пока меряю шагами гостиную. Эмиль ещё пару часов назад отбыл в императорский дворец, поэтому мы окажемся на Харском поле раньше него.
Наконец, подают экипаж. Вместе с другими многочисленными открытыми колясками, полными наряженных леди и лордов, мы направляемся за город.
Ещё не доезжая до места праздника, замечаю, как много народу идёт на поле. Пешком, на телегах, в каретах — людей столько, что лошадям уже не протолкнуться на въезде.
— А пойдём пешком! — предлагает Алиса, самостоятельно открывая дверцу. Она с восторгом смотрит на окружающую толпу, словно ребёнок на празднике, и я не хочу остужать её радость."
"Мама взволнованно глядит нам вслед, когда мы покидаем экипаж, но я делаю вид, что не замечаю её строго взгляда. Меня повсюду сопровождает десять гвардейцев, поэтому пройти сквозь людскую сутолоку несложно.
— Смотри! — Алиса пищит от восхищения, указывая на глотателя огня, расположившегося на сцене неподалёку. — А вон там играют пьесу! Кажется, это про принца и дракона. Как интересно!
Увы, я не могу разделить её восторга. Солнце жарит во всю силу, а ещё нет и полудня, люди продолжают прибывать. Какой-то оборванец лезет к нам на помост, но, получив по голове прикладом, валится под ноги гвардейцев.
У дальней кромки поля раздаётся скандирование:
— Подарки! Подарки!
Громогласный хор докатывается до нас. Мужчины и женщины, старики и дети требуют императорских гостинцев, которые подвезут только к обеду.