Встану и оставлю ее одну лежать на этом нагретом на солнце асфальте."
"- Пожалуйста, - прошептала она, и я заметила кровь.
Мое сердце забилось чаще – от внезапного страха, который я давно уже не испытывала.
- Сейчас, - сказала я. – Сейчас вызову. Не двигайся, хорошо? На каком ты месяце?
- На последнем…
Сев на колени перед Малиновской, я вытащила телефон и, чувствуя на себе взгляды прохожих, которые все так же проходили мимо, стала вызывать скорую. С первого раза не получилось – только с третьего.
Диспетчер задала мне кучу вопросов, и в конце концов, я, глядя на Малиновскую, которая находилась в полуобморочном состоянии, выкрикнула:
- Приезжайте быстрее, пожалуйста! Она отключается!
Мне пообещали, что карета «скорой помощи» приедет в самое ближайшее время, и отключились. К этому времени нас окружило небольшое количество людей. Какие-то пожилые женщины тревожно переговаривались, а какой-то синеволосый парень снимал на видео.
- Лика, все хорошо. Они скоро приедут, - сказала я Малиновской.
- Да… - Прошептала та. Ее глаза казались стеклянными, а рука, которую я не отпускала, была ледяной.
- Кто у тебя будет? Мальчик или девочка? – спросила я, пытаясь отвлечь ее от боли.
В эти минуты я не хотела видеть в ней ту дерзкую девицу, которая ненавидела меня и пыталась сделать больно – и физически, и душевно. Я видела в ней беспомощную молодую женщину, которая вместе со своим ребенком находится в опасности.
- Девочка, - едва слышно ответила Малиновская и даже попыталась улыбнуться, но новый приступ боли заставил ее глухо вскрикнуть и прикусить губу.
- А имя? Ты уже придумала для нее имя? – продолжала я, стараясь казаться спокойной.
- Д-да… Эльвира, - выдавила она сквозь боль, и я погладила ее по голове, как маленькую.
- Все хорошо, потерпи еще чуть-чуть, врачи скоро приедут.
Малиновская закрыла глаза, из последних сил прижимая руку к животу.
- Я не хочу… не хочу ее терять, - прошептала она, и по ее щекам покатились слезы.
Она говорила о своей нерожденной дочери.
- Ты ее не потеряешь, - уверенно ответила я, продолжая гладить ее по волосам. – Что за глупости?
- Может быть, ее на лавочку перенести? – появились откуда-то молодые ребята.
- Нет, ее нельзя трогать, - покачала я головой. – Лика! Лика, ты меня слышишь? Не отключайся! Скорая едет!
Я разговаривала с Малиновской, которая почти перестала что-либо слышать – так страшно и больно ей было.