В его квартиру я буквально ворвалась – во мне вдруг появилось столько странной энергии, что я не могла усидеть на месте. У порога меня встретил только Обед, который тоненько запищал и бросился под ноги. Лорда нигде не было, и я поняла, что он так и остался на улице.
Мне стало плохо, и только силой воли я не позволила себе рухнуть на пол. Так, надо забрать котенка… Нет, сначала покормить и забрать. А потом бежать и искать Лорда.
Дрожащими руками я насыпала Обеду в миску корм, налила воды, и он тотчас бросился к еде.
А я… Я почему-то тоже понимала это – что не вернусь. Но не могла оставаться здесь. Мне нужно было отыскать Лорда. Ведь Диме не понравится, что я потеряла его собаку… Он хоть и взрослый, но каково ему снова очутиться на улице? Что с ним могут сделать, решив, что он – злой и опасный?
Все, что я успела сделать, так это взять Димину футболку с собой.
Когда я уже была готова уйти, в дверь позвонили. Я едва не выронила переноску с мяукающим Обедом. В голове пронеслась сумасшедшая мысль. Это Дима! Дима вернулся! Мой Дима!
Но почти тут же эта мысль погасла. Он бы не стал звонить в свою квартиру. Это кто-то другой.
Но кто?
Полиция? Родственники? Соседи? Кто?
Меня накрыло нехорошим предчувствием.
Я осторожно приблизилась к глазку и заглянула в него. Перед дверью стоял какой-то парень, склонивший голову. Он вдруг ударил кулаком по двери. Раз, второй, третий…
А потом я услышала мужской голос:
- Димка! Димка…
И облегченно выдохнула. Это был Леха.
Я торопливо открыла дверь.
- Димыч! – радостно закричал Леха, решив, должно быть, что это Барс. Но увидел меня и осекся. – Полин, ты чего тут делаешь?..
- За котенком пришла, - прошептала я.
Мы смотрели друг на друга – два потерянных подростка, которые не знали, что делать.
- А Барс? Он ведь… Он умер, да? – Лешин кадык нервно дернулся. - В школе сказали. И я… Я все бросил и сюда… К нему… Но…
Я впервые видела, чтобы парень плакал. Так плакал. Это были не те сдержанные мужские слезы, которые показывают в сериалах и фильмах. Они катились по его лицу, которое вдруг растеряло хулиганскую удаль и стало каким-то беззащитным, даже детским. А широкие плечи дрожали.
Я в который раз поняла – у слез нет пола.