Она рассказала, сколько в доме охранников – оказалось, что один сторожит Диму на первом этаже, еще трое находятся на территории дома. Сколько камер и где они расположены. Какой план первого этажа и что находится рядом с участком. Вопросов Леха задавал очень много, а Саша послушно отвечала.
По нашему плану она должна была вырубить электричество во всем доме, чтобы отключить камеры. И затем сделать вид, что ей плохо – чтобы к ней сбежались охранники. В это время мы перелезем через забор напротив кухни, зайдем в дом, и Леха вырубит того, кто охраняет Диму.
Вернее так – сначала Леха хотел пойти один. Но я категорически настаивала на том, что тоже пойду. Не буду ждать в машине. Ему пришлось отступить – так сильно я напирала.
- Саша, ты поможешь нам? – спросила я девушку, которая оставалась на громкой связи.
- Да, - ответила она. – Мне страшно, но… Я не могу иначе. Только… папа же не узнает?
- Я не могу тебе гарантировать этого, - честно сказал Леха, уверенно ведя машину.
- П-пойду, - согласилась она. – Иначе… Всю жизнь себя корить буду.
- Это смелый поступок, Саш, - вздохнула я.
- И я не сумасшедшая, - рассмеялась она – в ее голосе все еще сохранялись истерические нотки."
"Дальше все было словно в кино – казалось, я не участвую, а наблюдаю со стороны за происходящим.
Мы с Лехой припарковались неподалеку от забора – благо, что дом отчима была крайним. Саша под руководством Лехи сумела вырубить электричество, а сама побежала ко входу, чтобы устроить настоящее представление – она должна была изобразить приступ.
Леха велел мне спрятаться, а сам подкрался к охраннику и ударил его – как, я даже не видела. Слышала лишь глухие звуки короткой, но яростной борьбы. А когда вышла из своего укрытия, охранник уже лежал на полу без сознания.
Странно, но я до последнего не верила, что в кладовке находится Дима. Я открыла дверь и вошла внутрь первой, пока Леха на всякий случая связывал охранника.
Дима сидел на стуле, к которому был крепко привязан. Его лицо и светлая футболка были в крови. Но взгляд при этом был жестким – не как у проигравшего. Правда, стоило ему увидеть меня, как его глаза стали совсем другими – нежными до безумия.
Леха, увидев друга живым, чуть не упал, но смог взять себя в руки.