И в ответ он сделал ей больно – оставил ее одну. Свою хрупкую синеглазку."
"Через несколько недель отца выписали из больницы. Барсу всегда казалось, что Старик – крепкий человек, таких ни одна болезнь не возьмет. Он и подумать не мог, что увидит его таким беспомощным, похудевшим и постаревшим на пятнадцать лет. Сидящим в инвалидном кресле.
Раньше Старик мог с легкостью ударить сына, теперь же даже встать не мог без посторонней помощи. За ним нужен был уход и требовалась долгая реабилитация, хотя врачи не давали никаких гарантий.
Глядя на него, Барс не верил, что этот беспомощный старик – реально старик – когда-то мог быть жестким и успешным бизнесменом, который шел по головам других. Жалости он не испытывал, скорее усталость. Да и ненависть пару раз кольнула в сердце, когда отец подозвал его к себе и с большим трудом сказал:
- Не бросай их.
Речь шла о его семье – любимой жене и дочерях.
- Не брошу, - ответил Барс, сжав челюсти.
- Плохо, что я не умер, - медленно, с большими паузами и через силу произнес отец.
Сделавшись беспомощным, Сперанский действительно потерял интерес к жизни. Не мог выносить своего положения – унизительного, как сам же считал.
- Да пошел ты… Думаешь, я такой же подонок, как и ты? – ухмыльнулся Барс. – Хочешь умереть – помоги себе сам. Меня не впутывай. Только помни, что видеть мертвого отца – это последнее, что хотят видеть твои дочери. Травма на всю жизнь будет. Уж я-то знаю, папочка. – Его голос звенел сталью от ненависти.
Вскоре они перебрались заграницу по поддельным паспортам вместе с той же верной охраной, которая получала от Старика огромные деньги. У Барса появилась новая фамилия – Смирнов. Только вот имя он отстоял свое, сказал, что звать его будут Дмитрием, и никак иначе. И Старику пришлось согласиться. А он и не мог не согласиться – постепенно главным становился Барс. Все решения начал принимать он.
Сема начал обучать его стрельбе и запрещенным приемам борьбы. Так Барс узнал, как можно обездвижить человека одним ударом. Или как сделать больно, не оставляя следов на теле.
Он жил, но сам себе казался мертвым. И каждый день был похож на предыдущий.
Глава 47. Правда
Три года тянулись медленно. Они остались в другой стране, на вилле у самого моря. Денег хватало – Сперанский заранее позаботился об этом, да и валюты он с собой забрал немало.