Сеточка возле глаз стала сильнее, уголки губ опустились, а между бровями появилась вертикальная морщина – такие бывают у тех, кто часто хмуриться или плачет. Мама не выглядела счастливой. Скорее замученной. Мне стало ужасно ее жаль, но не хватило сил подойти и обнять. Все-таки мы стали чужими…
- Хорошо, - спокойно ответила я.
- А Дима как?
- Тоже в порядке.
- Господи, он живой… С ума сойти.
- Да, живой. Ты сама как?
- Я… Я с ума схожу, - призналась мама. – Столько всего произошло. Ужас какой-то. Но главное, ты цела.
Она хотела дотронуться до моей щеки, чтобы погладить, как раньше, но под моим взглядом опустила руку.
- Ты переезжаешь? – спросила я, осматриваясь по сторонам. Если бы отчим увидел, во что превратилась его квартира, пришел бы в ярость. Все было разбросано, всюду стояли коробки. Во-первых, тут был обыск, во-вторых, мама собирала вещи.
- Да, я решила съехать, - ответила мама. – Не могу здесь оставаться.
- И куда?
- Сначала хотела снять квартиру. А потом Виктор предложил мне остаться в одном из его домов.
- Виктор? Крет? – не сразу поняла я.
- Да, он был так любезен… Что я согласилась.
- Понятно.
Мама хотела что-то сказать мне, как из-за угла выбежал Женя. Увидев меня, он радостно заулыбался.
- Пивет, Лина! – закричал братик и замахал мне рукой. – Пивет!
- Привет, - улыбнулась ему я. Надо же, запомнил, как меня зовут."
"- Не Лина, а Полина, - поправила его мама. – Скажи: Полина.
- Лина, - упрямо повторил Женя. – Мама, а когда папа пидет?
Мама нервно сглотнула, но все-таки взяла себя в руки и сказала:
- Папа на работе.
- Я хочу к папе. Когда он пидет? – не унимался Женя.
- Скоро сыночек, скоро. – Мама погладила брата по голове и вздохнула. – Давай, я включу тебе мультик про паровозик?
- Давай, - согласился Женя и умчался в гостиную.
- Я сейчас включу ему телевизор и мы поговорим, хорошо? – просительно заглянула мне в глаза мама.
Я кивнула, и она поспешила за Женей.
Мне стало жаль ребенка.
Вернулась мама, и мы с ней направились на кухню, где царил такой же беспорядок, как и во всем доме.