"
"Закинув ногу на ногу, я сидела на кожаном диване, пила охлажденный латте, который принесла с собой, и ждала мастера. Его еще не было, и я разглядывала постеры на кирпичной стене, слыша из-за двери звук тату-машинки.
Мой мастер появился спустя пару минут, когда я допила кофе. Высокий, крепко сложенный парень с забитыми татуировками рукавами и несколькими надписями на лице. Он казался брутальным, но с идеальной стрижкой, будто только что вышел из барбершопа.
- Привет, Полина, - улыбнулся мастер.
- Привет, Максим, - вернула ему улыбку я.
- Рад видеть.
- И я тебя. Ты начал забивать лицо? Прикольно.
- Нравится? – Спросил он, с интересом рассматривая меня.
Я понимала, что симпатична ему. В прошлом году Макс невзначай предложил мне погулять вместе. Но я отказала. Я часто отказывала. Но если все-таки шла, то начинала чувствовать раздражение, а то и отвращение. С Максом хотелось сохранить хорошие отношения. Он классный тату-мастер.
- Очень, - кивнула я. – Смело и ярко. Тебе идет.
- Спасибо! Идем?
- Идем.
Я направилась следом за ним. Мы прошли по коридору и оказались в зале с несколькими кушетками для клиентов. На одной из них другой мастер набивал крупному парню тату на ноге. Остальные были свободны. Четкие биты другой песни Дрейка слышались еще отчетливее, чем в холле. На стенах красовалась аэрография. Стильно.
Макс закрыл свое рабочее место плотной черной шторой, и я стянула футболку. Бить тату предстояло на ключице. Эскиз мы утвердили заранее – по переписке.
Каждый год – новое тату. Я решила это тогда, когда переехала к бабушке.
Первый год – та самая фраза «Я буду любить тебя целую вечность» на ребрах с левой стороны. Ниже – две даты. Дни, когда умерли папа и Дима.
Второй год – летящий вверх самолет, за которым тянулся тонкий след в виде сердца на предплечье.
Третий год – созвездия на ключице, соединенные тонкими точками. Символ вечности.
Мастер дезинфицировал нужный участок кожи, нанес специальный гель, сверху – трансферную бумагу с эскизом.
По большей части мы молчали – Макс был сосредоточен на работе, а я вслушивалась в ритмичное звучание музыки на заднем плане. Было немного больно, но я сдерживала себя. Привыкла не реагировать ни на душевную боль, ни на физическую. Иногда мне казалось, что я стала какой-то бесчувственной. Но, наверное, это хорошо. Так легче.