- Парня найти не можешь, потому что в носу железяка и наколка на руке, - не отставала Фаина Ивановна. – Надо юбочки носить, платьица, а не эти ваши джинсы да шорты! Как пацанка!
- Что вы хотите? – прямо спросила я, закинув ногу за ногу. – Обсудить мой внешний вид? Повторюсь – меня все устраивает.
- Полина! – ткнула меня в бок мама. Она привыкла слушать свекровь и ходить перед ней на задних лапках. А я не собиралась. Моя бабушка никогда так себя не вела.
- Ты уж, Полиночка, меня, старую дуру, прости. Ты ж мне как внучка! Я тебе добра желаю! Помочь хочу.
- Ваша лучшая помощь – молчание, - сказала я.
Фаина Ивановна злобно на меня зыркнула. Но поменяла тему.
- Ой, а Руслан-то, Руслан, на всю руку эту свою зэковскую наколку сделал, - заголосила еще громче мать Андрея. – Я как увидела, мне чуть плохо не стало. Андрей, сядет он! Вот точно тебе говорю, сядет! Совсем в этой своей Москве опупел! Грубит, дерзит, наглый, как бес!
- Не общайся с ним, - равнодушно ответил ей отчим.
- Так внук же мой! Я теперь у них с Сашкой вместо матери, - заявила Фаина Ивановна.
- Мама, я сам разберусь, - одернул ее Андрей, встал и ушел из кухни – ему позвонили по телефону. Потом и вовсе уехал обратно на работу.
Я оставаться в этой квартире долго тоже не стала. Попила чай, поиграла с Женей, который перестал стесняться и показал мне, как делают курочки, а как петушки.
Мама провожала меня, держа Женю на руках, и, если честно, счастливой она не выглядела. Скорее бесконечно несчастной. Ее тусклый взгляд пугал.
- Полина, - вдруг позвала она меня, когда я обувалась.
- Что?
- Я знаю, что плохая мать. И не могу давать советы.
На прощание она неловко обняла меня и сунула в карман джинсов несколько крупных купюр. Я хотела отдать их ей, но она замотала головой.
- Нет, нет, пожалуйста, не надо! Купи себе платье новое.
- Я их не ношу.
- Давай встретимся, Полин! Погуляем! Я по тебе очень скучаю.
- Я тебе позвоню, - не стала ничего обещать я.
Накинув на плечо рюкзак и помахав братику, я покинула квартиру.