– Удивительно точно схвачен цвет, – бормотала я, старательно зажмурив здоровый глаз, – тонко передана игра полутонов, полотно просто «дышит», и совершенно нестандартная композиция, эта нарочито пустая середина при загруженных боковых пластах!
Ничто так умиротворяюще не действует на человека искусства, как хвала. Андрей отмяк, на его лице даже появилось подобие улыбки.
– Ну, вещи еще сыроваты, не закончены…
Да, нетленка всегда не завершена!
– Впрочем, – продолжал Корчагин, – может, выставлю осенью у Лени в салоне.
– Вы имеете в виду Дубовского? – спросила я. – Однако он больше похож на генерала Лебедя, чем на эстета!
Андрей расхохотался, придя в великолепное расположение духа.
– Верно подмечено! Знаете, какая у него кличка? «Настоящий полковник».
Я улыбнулась.
– Наверное, он не слишком подходящая фигура для владельца галереи.
Корчагин прищурился:
– Хотите всю правду про Леньку?
– Конечно!
– Ну так слушайте, я его как облупленного знаю. Начинал наш «Третьяков» в отделении милиции самым простым опером, из низов, так сказать.
Вспомнив Володю Костина и Славу Самоненко, я возмутилась:
– Между прочим, в органах часто работают умные люди!
– Цеховая солидарность – страшная вещь, – заржал Корчагин и быстро прибавил: – Шучу, может, и впрямь случаются толковые, только к Леньке это никакого отношения не имеет. Он, по-моему, вел захватывающие дела типа кражи белья с чердака или выезжал на бытовуху."
"Наверное, Леня Дубовский и впрямь был не слишком ценным сотрудником.