Я заорала и начала отбиваться что есть сил, на шум сбежались зеваки, и тут же, откуда ни возьмись, появились два милиционера, которым на двоих едва исполнилось сорок лет.
– В чем базар, граждане? – спросил один, розовощекий и пухлогубый блондин, старающийся выглядеть солидно.
– Да бабы у вас тут, в Москве сраной, все дряни, – с чувством произнес мужик, продолжая пинать меня тяжелыми ботинками, – бизнес придумала, сволочь.
– Изложите внятно суть происшедшего, – потребовал второй мент, – и попрошу документы.
Парень вытащил паспорт.
– Ага, – удовлетворенно отметил сержант, – гражданин Украины, а где регистрация?
– Ты чего, с глузду съехал? – поинтересовался мужик. – Какая такая регистрация? Я проездом тут, ночью уезжаю.
– А где билет?
– Не купил еще.
– Пройдемте в отделение, – хором велели менты.
– Интересное дело! – завопил мужик. – А эту дрянь отпустите? Знаете, чем она занимается?
И он рассказал невероятную историю. Звали его Николай Кружко, и ни в чем плохом он никогда не был замешан.
– Сто лет мне ваша Москва чумная не нужна, – злился он, – да тетка в Тамбове заболела.
Поезда Киева – Тамбов не существует. Вот и пришлось Мыколе ехать до Москвы. Но в столицу экспресс прибыл в девять утра, а тамбовский скорый отправляется только в одиннадцать вечера. Кружко пошел шататься по Первопрестольной, дивясь на изобилие товаров и продуктов да пугаясь цен.
Заплатив четыре рубля, Кружко воспользовался туалетом, а когда захотел выйти, дверь оказалась запертой. Решив, что произошло недоразумение, парень постучал. Но дежурная не собиралась отпирать, более того, она заявила, что вход в туалет стоит четыре рубля, а выход – сотню.
Я хихикнула. Ну надо же.