– Полковник Романова, – сказал Славка, – за вами приехали.
Решив не выпадать из роли начальства, я рявкнула:
– Почему так долго, просто безобразие!
– Уж извините, – сказал майор, – но у нас столько жалоб на женщину, что возле туалетов промышляет, никак не поймаем!
– Что же тут трудного? – удивилась я. – Она же двери открывает после того, как деньги получит? Неужели никто еще ее за руку не схватил?
– Хитрая она очень, – пояснил майор, – работает на пару с мужиком-бомжом. Дожидается, когда настоящая дежурная на обед уйдет, и садится у будочек.
– Иду мимо, а ты орешь, вот и решил помочь.
Поскольку в туалет впускала женщина и сто рублей требовала тоже она, то бомжу доставались благодарность и мелочь на пиво.
– Почему же сегодня она деньги не взяла? – удивилась я. – Сторублевка-то у будки валялась!
– Черт ее знает! – в сердцах воскликнул майор. – Может, патруля испугалась!
– Пойдемте, полковник, – велел Самоненко.
Мы вышли на улицу, Славка открыл побитые «Жигули» и сурово сказал:
– В следующий раз представляйся генералом или уж сразу маршалом!
– А что, бывает маршал милиции? – изумилась я.
Самоненко сердито сказал:
– Садись.
– Спасибо, на метро быстрей.
– Садись, говорю.
Я покорно влезла в салон, и «пятерка», дребезжа всеми внутренностями, покатила по проспекту. Кто уверен, что сотрудники МВД все поголовно берут взятки, пусть взглянет на этот, с позволения сказать, автомобиль, и сразу изменит свое мнение.
– Здорово тетка придумала, – вздохнула я, чтобы нарушить тягостное молчание.
Славка притормозил у светофора и, закуривая, ответил:
– Бизнес на говне прибылен для всех.
– Что ты имеешь в виду?
– Сама посуди. Передвижная кабинка стоит примерно тысячу долларов, сколько это по курсу?
– Ну, примерно двадцать девять тысяч!
– Давай считать тридцать. Теперь раскинь мозгами: один заход приносит четыре рубля, в день такую кабинку посещает около трехсот человек, значит…
– Тысяча двести, – протянула я, – за месяц окупится.
– И начнет приносить чистую прибыль, – закончил Славка.