И с тех пор она находится между двумя мирами, миром господ и миром слуг, и нет ей места ни в том, ни в другом.
– Что-то ты слишком серьезна, - тихо проговорил Бенедикт.
Софи слышала, что он сказал, однако никак не могла отрешиться от своих дум.
Шагнув к Софи, Бенедикт протянул было руку, чтобы коснуться ее подбородка, и замер. Было в ней что-то такое, что не позволяло это сделать.
– Не могу смотреть на тебя, когда ты такая грустная, - проговорил он, сам удивляясь собственным словам. Он вовсе не собирался этого говорить.
Софи подняла голову и взглянула на него.
– Я вовсе не грустная.
Бенедикт покачал головой:
– У тебя постоянно грустные глаза.
Софи машинально коснулась рукой глаз, словно хотела отогнать грусть, но Бенедикт перехватил ее руку и поднес к губам.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты поделилась со мной своими секретами.
– У меня нет никаких…"
"– Не лги! - оборвал ее Бенедикт, и голос его прозвучал строже, чем ему хотелось.
На секунду Софи встретилась с ним взглядом и поспешно отвернулась.
– Даже если у меня есть какие-то секреты, что в этом такого?
– То, что твои секреты доставляют тебе страшные мучения! - резко бросил Бенедикт, потеряв терпение. Ему надоело стоять тут и выслушивать ее объяснения.
– Я не могу, - прошептала Софи, и в ее голосе прозвучала такая боль, что Бенедикт тотчас же устыдился своей вспышки.
– Чепуха, - проговорил он уже мягче. - Ты можешь делать все, что пожелаешь. Ты просто не хочешь.
– Прошу вас, давайте прекратим этот разговор, - прошептала Софи. - Мне и так тяжело.
При этих словах Бенедикт почувствовал, словно внутри у него что-то взорвалось.
– А ты думаешь, мне не тяжело? - выкрикнул он. - Мне не тяжело?!
– Я этого не говорила!
Схватив Софи за руку, Бенедикт рывком притянул ее к себе, чтобы она почувствовала, насколько он возбужден.
– Я хочу тебя! Хочу так страстно, что не передать словами, - прошептал он ей на ухо.