Она знала, что он никогда ее не любил, что поселил ее в своем доме только потому, что посчитал обязанным возложить на себя ответственность за ее благополучие, но сознание того, что он оставил приданое Розамунд и Пози - которые не приходились ему никем, - а не ей, родной дочери, всегда доставляло острую боль. Наверное, он просто забыл о ней.
– Он оставил мне приданое… - ошеломленно проговорила она и, повернувшись к Бенедикту, сказала:
– У меня есть приданое.
– Мне все равно, есть у тебя приданое или нет, - ответил Бенедикт.
– А мне не все равно, - сказала Софи. - Я думала, он забыл обо мне. Все эти годы я считала, что он забыл упомянуть меня в своем завещании. Я понимаю, он не мог оставить денег незаконнорожденной дочери, но ведь он во всеуслышание объявил меня своей подопечной. А подопечной оставлять деньги не возбраняется. - Она почему-то взглянула на леди Бриджертон. - Он мог это сделать. Так делается сплошь и рядом.
Откашлявшись, судья повернулся к Араминте.
– И где сейчас это приданое?
Араминта промолчала.
Тоже откашлявшись, леди Бриджертон проговорила:
– По-моему, присваивать чужое приданое не вполне законно. - Она удовлетворенно улыбнулась. - Не правда ли, Араминта?
Глава 23
""Похоже, леди Пенвуд уехала из города. Равно как и леди Бриджертон. Интересно…""
""Светские новости от леди Уислдаун"", 18 июня 1817 годаНикогда Бенедикт не любил мать больше, чем в эту минуту. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться, что давалось ему с величайшим трудом: леди Пенвуд тяжело дышала, словно выброшенная на берег рыбина.
У судьи глаза вылезли из орбит.
– Вы предлагаете мне арестовать графиню?!
– Конечно, нет, - успокоила его Вайолет. - Пусть наслаждается свободой. Аристократы редко платят за свои преступления. Однако, - прибавила она, многозначительно взглянув на леди Пенвуд, - если бы вы ее и в самом деле арестовали, ей было бы весьма непросто оправдаться.
– Что вы хотите этим сказать? - прошипела леди Пенвуд, почти не разжимая губ.
– Вы позволите мне поговорить с леди Пенвуд с глазу на глаз?
– Ну конечно, миледи. - Коротко кивнув, он крикнул:
– Всем отойти!
– Нет-нет. - Вайолет улыбнулась сладкой улыбкой и сунула в руку судьи какую-то бумажку, подозрительно похожую на банкноту в один фунт. - Мои родные могут остаться.
Судья слегка покраснел и, схватив тюремного надзирателя за рукав, потащил его к выходу.
– Итак, - начала Вайолет, - приступим.