– А ваша дочь Пози?
На секунду плотно сжав губы, Араминта разжала их и нехотя бросила:
– Пози… гм… просто восхитительна.
– Счастлив был бы познакомиться с Пози, - заявил Бенедикт улыбаясь."
"Леди Пенвуд захлопала глазами, однако, пытаясь скрыть свое удивление, проговорила с несколько натянутой улыбкой:
– Не сомневаюсь, что Пози тоже будет счастлива с вами познакомиться.
В этот момент в гостиную вошла служанка с красивым серебряным чайным сервизом и, когда леди Пенвуд кивнула, поспешно поставила его на стол.
– Где ложки с монограммой Пенвудов?
Поспешно присев в реверансе, служанка пролепетала:
– Софи чистила серебро в гостиной, миледи, но ей пришлось подняться наверх, когда вы…
– Хватит! - оборвала ее леди Пенвуд, хотя сама спросила про ложки. - Уверена, мистер Бриджертон не настолько амбициозен, чтобы ему непременно нужны были к чаю ложки с монограммой.
– Конечно, нет, - пробормотал Бенедикт, подумав, что, должно быть, леди Пенвуд сама отличается амбициозностью, поскольку решила их подать.
– Иди! - приказала графиня служанке, махнув рукой. - Вон!
Служанка бросилась к двери, а леди Пенвуд, повернувшись к Бенедикту, пояснила:
– На самом лучшем нашем серебре выгравирован фамильный герб Пенвудов.
– Вот как? - заинтересовался Бенедикт. Следовательно, герб, изображенный на перчатке, действительно является гербом Пенвудов. Отлично! - У нас в Бриджертон-Хаусе ничего подобного нет, - заметил он, надеясь, что говорит правду.
– Неужели? - обрадовалась леди Пенвуд, и глаза ее блеснули. - Я предполагала, что у вас тонкий вкус.
Бенедикт сдержанно улыбнулся.
– Нужно будет послать кого-нибудь в столовую. Если, конечно, эта чертова девчонка успела его почистить. - Она брезгливо поморщилась, отчего лицо ее приобрело крайне неприятное выражение.
– Вас что-то беспокоит? - вежливо осведомился Бенедикт.
Графиня покачала головой и небрежно махнула рукой.
– Просто я подумала о том, что так сложно найти приличную прислугу. Думаю, ваша матушка постоянно говорит то же самое.
Ничего подобного его мать не говорила. Может быть, потому, что в Бриджертон-Хаусе ко всем слугам относились с уважением, а те, в свою очередь, были искренне привязаны к семье. Но Бенедикт все равно кивнул.