– Когда-нибудь я вышвырну эту Софи из дома, - сказала графиня. - Ничего толком сделать не умеет!
Бенедикт почувствовал к бедняжке Софи жалость. Однако он пришел сюда вовсе не за тем, чтобы обсуждать с леди Пенвуд ее прислугу, и, решив перевести разговор на другую тему, указал на чайник.
– Полагаю, чай уже заварился?
– Да, конечно, - спохватилась леди Пенвуд и, улыбнувшись, спросила:
– Вам с молоком и с сахаром?
– С молоком, но без сахара.
Пока графиня разливала чай, на лестнице послышались шаги, и Бенедикт почувствовал, как сердце его взволнованно забилось.
Он наверняка ее узнает, иначе и быть не может. Но когда в гостиную вошли две девушки, он тотчас же понял, что ни одна из них не была той, о которой он грезил наяву каждую минуту. У одной волосы были слишком светлые, держалась она слишком надменно и неестественно.
Бенедикт изо всех сил скрывал разочарование. Пока его представляли девицам, он улыбался, потом галантно поцеловал у одной и у другой ручку, пробормотав какую-то чепуху о том, как он счастлив с ними познакомиться. После чего сделал вид, что толстушка ему понравилась больше, только потому, что ее мать явно обожала другую дочь.
Такие матери, как леди Пенвуд, не заслуживают этого звания, решил Бенедикт.
– А у вас есть еще дочери? - спросил он леди Пенвуд, когда с представлениями было покончено. Та бросила на него странный взгляд.
– Конечно, нет, иначе я бы их привела с вами познакомить.
– Просто я подумал - быть может, у вас есть еще младшие дочери от брака с графом.
Леди Пенвуд покачала головой:
– Господь не осчастливил нас с лордом Пенвудом детьми.
Бенедикт не мог не заметить, что графиня была скорее раздражена, чем опечалена этим обстоятельством.
– А у вашего мужа были братья или сестры? - спросил он. Может быть, таинственная незнакомка доводилась Ганнингуорту племянницей?
Графиня бросила на него подозрительный взгляд, и вполне заслуженный, решил Бенедикт: подобные вопросы не принято задавать во время первого визита.