В крошечное помещение набилось такое количество стригоев и стражей, какое едва могло здесь поместиться, а они еще и сражались! На меня бросилась женщина-стригой – та, которую раньше ударил Дмитрий. Я среагировала машинально и сама почти не заметила, как пронзила ей сердце. В этой комнате, где все кричали, кидались друг на друга и падали замертво, я видела лишь троих: Лиссу, Кристиана и Дмитрия.
И вот я наконец нашла его. Скрестив на груди руки, он стоял у дальней стены возле моих связанных друзей, будто король, обозревающий поле битвы, и никто не нападал на него.
– Ты прекрасна в бою, – сказал Дмитрий, и даже сквозь рев битвы до меня явственно донесся его холодный голос. – Словно ангел мщения, явившийся, чтобы восстановить небесную справедливость.
– Забавно. – Я удобнее перехватила кол. – Вот, значит, зачем я здесь.
– Ангелы смертны, Роза.
Благодаря нашей связи я внезапно почувствовала в Лиссе вспышку боли. Ожог. Уголком глаза заметив движение ее рук, я поняла, что произошло. Кристиан сделал то, о чем она его просила: пережег веревку. Она, в свою очередь, освободила от пут его. Мое внимание снова сместилось к Дмитрию. Хорошо, что Лисса и Кристиан свободны, им легче будет сбежать, когда мы разделаемся со стригоями.
– Сколько трудов, чтобы заманить меня сюда! – сказала я Дмитрию. – Сколько людей погибнет – и твоих, и моих.
Он пожал плечами: его это не волновало. Я почти добралась до места, и передо мной остался только один стригой, сражавшийся со стражем; мертвенно-бледный и лысый, он выглядел еще гаже. Я обошла их.
– Что за важность? – Дмитрий напрягся при моем приближении. – Тот, кто дает себя убить, не стоит сожаления.
– Жертва и хищник, – пробормотала я, вспомнив, что он говорил мне, когда держал в плену.
Никто больше не стоял между нами, и я уже могла дотянуться до него. Однако нынешняя ситуация не позволяла, как в прежних случаях, оценить возможные действия противника и спланировать атаку. Из-за тесноты в чулане мы оба невольно держались ближе друг к другу, и я оказалась в невыгодном положении. Физически стригои превосходят стражей, а возместить недостаток силы подвижностью не позволяла обстановка.