Лисса позволила ему вывести себя из здания; ее переполняло чувство беспомощности. Заходящее оранжевое солнце окрашивало в теплый золотистый цвет каждый лист, каждое дерево. В воздухе висел шум голосов, испуганные люди торопились сообщить друг другу новости. Некоторые были уже в трауре, с залитыми слезами лицами. Интересно, насколько они искренни? Даже в разгар трагедии королевские морои не забывают о своем стремлении к власти.
И каждый раз, услышав мое имя, Лисса все больше наливалась гневом. В этом чувстве всегда мало хорошего, но этот гнев был особенно опасен: он напоминал мне черный дым, клубящийся в ее душе и способный довести до взрыва.
"– Просто поверить не могу! – воскликнула Лисса. При этих словах Кристиан поспешно увел ее туда, где никто не мог их слышать, но она даже не заметила. – Как можно думать такое о Розе? Это подстроено, не иначе.
– Знаю, знаю. – Он тоже умел распознавать опасные признаки влияния стихии и пытался ее успокоить. Дойдя до маленького, заросшего травой участка в тени большого орехового дерева, они уселись на землю.
– Ты не знаешь их, – проворчала Лисса. – Если с ней захотят расправиться, они пойдут на все.
Почти безотчетно я перетянула на себя немного тьмы, надеясь, что ей станет легче. К несчастью, сама я от этого разозлилась еще больше.
Кристиан засмеялся.
– Ты забываешь – я вырос среди них и ходил в школу с их детьми.
Сейчас Лисса чувствовала себя лучше и слабо улыбнулась Кристиану.
– Не помню, чтобы ты прежде был таким благоразумным.
– Это потому, что все по-разному понимают слово «благоразумный». Боюсь, что ранее ты не всегда меня правильно понимала, вот и все.
Лисса рассмеялась.
– Думаю, тебя часто неправильно понимают.
Их взгляды встретились; его улыбка стала теплее и мягче.
– Надеюсь, это не будет неправильно понято, иначе я рискую схлопотать пощечину.
С этими словами он наклонился и запечатлел на ее губах поцелуй. Без малейших колебаний Лисса ответила ему, полностью отдавшись сладостному порыву. К несчастью, я воспринимала все ее эмоции. Когда они оторвались друг от друга, сердце Лиссы гулко колотилось, щеки пылали.
– И какое же определение ты этому дашь? – спросила она, все еще чувствуя прикосновение его губ.
– Это означает «прости меня».
Она отвернулась, нервно вырывая пучки травы.