Потом вздохнула и подняла на него взгляд.
– Кристиан… у тебя было что-то с Джил? Или с Мией?
– Что? – Он удивленно посмотрел на нее. – Как ты могла такое подумать?
– Ты проводил с ними много времени.
– На свете есть лишь одна девушка, которая мне нужна. – Прикованный к Лиссе взгляд кристально-голубых глаз не оставлял сомнений в том, кого он имеет в виду. – Ни о какой близости с другой не может быть и речи. Несмотря ни на что, даже на историю с Эйвери…
– Кристиан, я очень сожалею об этом…
– Ты не должна…
– Нет, я сожалею…
– Проклятье, ты дашь мне догово…
– Нет, – подтвердила Лисса, наклонилась и сама поцеловала его.
Все ее тело запылало: и для нее Кристиан был единственным на свете желанным мужчиной.
Ну, по-видимому, Таша была права: только я могла снова свести их вместе. Но неужели ради этого мне непременно надо было угодить под арест!
Я выскользнула из головы Лиссы – чтобы оставить их наедине и избавить себя от зрелища того, как они милуются. В данный момент для меня они не могли ничего сделать, пусть порадуются своему воссоединению.
Я лежала на койке и глядела в потолок. Повсюду вокруг – лишь металл и серые стены; это буквально сводило с ума. Ни телевизора, ни хоть какой-нибудь книжки, чтобы отвлечься. Прямо как зверь в клетке. Камера, казалось, становилась все меньше и меньше. Оставалось лишь прокручивать в сознании то, что выяснилось благодаря Лиссе, и анализировать каждое слово.
Ответ на последний вопрос я получила спустя несколько часов.
К этому времени я впала в состояние, близкое к оцепенению, и не сразу осознала, что у входа в камеру стоит Майкл. Вскочила с койки и увидела, что он отпирает дверь. В душе вспыхнула надежда.
– Что случилось? – воскликнула я. – Меня отпускают?
– Увы. – Он надел на меня наручники. Я не сопротивлялась. – Мне поручено доставить тебя на разбирательство дела.
В коридоре было полно стражей – точь-в-точь как недавно, когда эту камеру занимал Дмитрий. Мы с Майклом шли рядом и, слава тебе господи, всю дорогу разговаривали; он не вышагивал с каменным лицом, храня это их жуткое молчание, что, по-видимому, было обычным способом обращения с заключенными.