Оковы для призрака

Двадцать семь

Вступая в зал суда, я переживала один из самых сюрреалистических моментов своей жизни – и не только потому, что обвиняемой была я сама. Просто мне все время вспоминался суд над Виктором, и мысль, что сейчас я окажусь на его месте, казалась слишком странной, почти непостижимой.

Когда человека вводят в зал суда под усиленной охраной, все взгляды – и, поверьте, туда набилось множество людей – естественным образом обращаются на него, поэтому я постаралась не выглядеть пристыженной или смущенной.

Шла уверенно, с высоко поднятой головой. И снова на меня что-то нашло: перед моим внутренним взором возник образ Виктора. Он тоже входил сюда с вызывающим видом, и тогда это потрясло меня – что человек, совершивший подобное преступление, может так себя вести. Неужели все эти люди то же самое думают обо мне?

На возвышении в передней части зала сидела незнакомая мне женщина. У мороев принято в случае необходимости назначать какого-нибудь юриста на должность судьи – для проведения разбирательства и тому подобного.

На самом суде – по крайней мере, в таком серьезном деле, как дело Виктора, – председательствовала королева. Именно она выносила окончательный вердикт. Сейчас решение о том, передавать ли мое дело в суд, будут принимать члены Совета.

Меня провели к передним рядам, за барьер, отделяющий ключевых игроков от аудитории, и дали понять, чтобы я села рядом с мороем средних лет в очень официальном и одновременно очень модном черном костюме.

В светлых волосах поблескивали редкие серебряные пряди, и выглядел он весьма внушительно. Я предположила, что это Дамон Тарус, мой адвокат, но он не сказал мне ни слова.

Майкл тоже сел рядом, и я порадовалась, что на роль приставленного непосредственно ко мне охранника избрали именно его. Оглянувшись, я увидела Даниэллу и Натана Ивашковых, сидящих среди других высокопоставленных мороев. Адриан, однако, устроился не со своей семьей, а гораздо дальше, с Лиссой, Кристианом и Эдди.

Лица моих друзей были исполнены тревоги.

Судья – пожилая, седовласая моройка, которая, однако, выглядела так, словно все еще могла и сама надрать кому нужно задницу, – потребовала внимания, и я снова повернулась лицом вперед. В зал входили члены Совета, и она одно за другим объявляла их имена. Для них были подготовлены два ряда скамей, по шесть в каждом, и тринадцатая позади, возвышающаяся над остальными.