Конечно, занятыми оказались лишь одиннадцать мест, и я постаралась не заводиться – ведь Лисса определенно должна была сесть на двенадцатое.
Когда члены Совета устроились, судья повернулась лицом к нам и заговорила громким, звучным голосом, разнесшимся по всему залу.
– Приступаем к слушанию, в процессе которого предстоит решить, достаточно ли доказательств для…
Суматоха у двери заставила ее смолкнуть; зрители вытягивали шеи, силясь разглядеть, что происходит.
– В чем дело? – требовательно спросила судья.
Один из охранников приоткрыл дверь, просунул в нее голову, поговорил с кем-то, стоящим в коридоре, и вернулся в зал.
– Прибыл адвокат обвиняемой, ваша честь.
Судья посмотрела на Дамона, потом на меня и обратила недовольный взгляд на охранника.
– У нее уже есть адвокат.
У стража сделался комично беспомощный вид. Если бы за дверью находился стригой, он знал бы, что делать, а как поступить в случае такого необычного нарушения протокола? Судья вздохнула.
– Хорошо. Кто бы это ни был, пусть войдет.
В зал вошел Эйб."
"– О господи! – вырвалось у меня.
И тем самым я тоже нарушила протокол, но до этого никому не было дела – жужжание голосов тут же наполнило зал. По крайней мере, половина зрителей пришли в ужас, поскольку знали, кто такой Эйб и какая у него репутация. Вторая половина, похоже, была просто ошеломлена его появлением.
На нем красовался серый кашемировый костюм, заметно светлее, чем мрачный черный костюм Дамона. Из-под него выглядывала рубашка, такая ослепительно белая, что, казалось, она светится – в особенности по контрасту с темно-красным шелковым галстуком.
Он направился к судье; та успокоила зал, вскинув руку.
– Ибрагим Мазур, – констатировала она, покачивая головой; в ее голосе отчетливо слышались удивление и осуждение. – Это несколько… неожиданно.
Эйб отвесил ей почтительный поклон.
– Счастлив снова встретиться с тобой, Паула. Ты не постарела ни на день.
– Мы не в загородном клубе, мистер Мазур.